– Non, monsieur, je ne sais pas; chaque fois que je l’ai vu j’étais dans un tel état nerveux que je ne pouvais pas lever les yeux¹¹². – И я от всей души благодарила милого юношу.

В восемь часов я одевалась, чтобы ехать в Бусико. Наступающее лето заставило расстаться с траурным платьем, и вместо черного корсажа я купила несколько белых. Большая белая шляпа à la Bergère… Впервые в жизни я одевалась с удовольствием: зеркало отражало прелестную молодую женщину, которая счастливо улыбалась мне…

Мне казалось, что электрический трамвай идет медленно… и еще пришлось ждать бесконечные десять минут у вокзала Montparnasse, так как трамвай St. Germain des Près-Vanves оказался переполненным…

Вот наконец – rue Lecourbe… а там немного дальше Бусико. Опять неизбежный вопрос консьержа:

– Où allez-vous, mademoisele?¹¹³

– Monsieur Lencelet¹¹⁴.

– Premier étage à droite¹¹⁵.

Перед, тем как позвонить, я посмотрела на маленькую аспидную доску, на рамке которой черными буквами напечатано – «interne de garde»¹¹⁶, а на доске мелом написано было: Lencelet.

Так вот отчего он бывает здесь по пятницам! значит, это его дежурство.

Я позвонила. Горничная отворила дверь.

– Monsieur Lencelet vous prie de l’attendre ici¹¹⁷, – сказала она, вводя меня в библиотеку.

Дверь соседней комнаты тотчас же отворилась, и из нее вышел Lencelet.

– Bonjour, mademoiselle… прошу вас подождать в моей комнате… Мы сейчас обедаем… А вы?

– Конечно.

Мы прошли в его комнату. Он зажег электричество. Окно было открыто, и поток майского воздуха лился в комнату.

– Извините, что я вас оставлю. Вы, конечно, читаете по-немецки? – спросил он, подавая «Frau Sorge» Зудермана.

– Да.

– Так вот, почитайте пока, а если хотите – вот и медицинские книги. Я скоро вернусь.

И он быстро ушел.

Оставшись одна, я с любопытством осмотрелась. Дверца зеркального шкафа была приотворена. Я заглянула туда: толстые книги в красивых переплетах стоят там… Ни вещей, ни платья – ничего! как странно… Туалетный стол – пустой. Чем больше вглядывалась я в обстановку комнаты, тем более она производила впечатление чего-то двойственного – точно она служила каким-то временным пребыванием. Письменный стол был буквально завален книгами на французском и немецком языках с массою рисунков… среди них валялась пачка запыленных визитных карточек. Я взяла и прочла: В. Lencelet. Interne en médecine des hôpitaux. 5, rue Brézin¹¹⁸.