Так вот оно что! Значит, он живет не здесь, а где-то в городе.

Ящик письменного стола был не вполне задвинут: в нем лежала масса всяких бумажек, писем…

Я плотно задвинула ящик и рассеянно перелистывала толстый медицинский том. Из книги выпала закладка – узенький клочок бумаги, вырванный из тетради – как мне сначала показалось.

Я подняла его, чтобы вложить обратно на место, и вдруг нечаянно прочла: «pas trouvée chez-moi»…¹¹⁹

Письмо от женщины, – а-а!

И только тут заметила я, что клочок бумаги был элегантной голубой узенькой карточкой с золотым обрезом, такой узкой и длинной формы, какой я еще не видала.

Так вот как…

Я вертела в руке бумажку. Взглянула еще раз… какой неразборчивый почерк! только и видно, что «pas trouvée chez-moi», должно быть, извинение, что не застал ее дома. Вверху стояло число: 2 Fеvrier 1900…

Мне стало стыдно, что я нечаянно прочла хоть одну фразу из чужого письма. Но черт бы побрал эти модные бумажки, похожие скорее на клочки, чем на письма. Знай я, что это письмо – никогда бы в руки не взяла. Хорош тоже и он – употребляет женские письма на закладки своих книг…

Я села у стола и взяла Frau Sorge.

Как хорошо в этой уютной, светлой комнате! Уже одно то, что я в ней была, действовало на меня успокоительно. Я читала Frau Sorge уже давно и знаю, что в конце есть прелестная сказка. Но не успела начать ее, как вернулся Lencelet.

– Avez-vous beaucoup lu? Je vous fais mes excuses, – on a commencé tard aujourd’hui¹²⁰.

Я подумала, что он мог бы и поторопиться, но часы обеда и завтрака священны для каждого француза, и сократить их нельзя. И из вежливости, вслух, отвечала:

– Ce n’est rien, monsieur… Je m’en irai bientôt…¹²¹

– Oh, non, je suis libre maintenant, vous pouvez rester ici jusqu’а dix heures… – Je vous ai promis un livre, – je vais vous le donner tout-à-1’heure¹²².

Он вернулся через несколько минут с толстым томом.

– Я был в большом затруднении, у нас в библиотеке нет таких книг – и притом я не знаю, в чем дело.

– Да я и сама не знаю; воспитатель брата наотрез отказался сказать, чем был болен брат…

– Удивляюсь. Отчего он не мог сказать? вот предрассудки-то! – говорил он и сел напротив, перелистывая книгу.

– Видите ли, я не знаю, вряд ли эта книга будет вам полезна. Вы ничего не поймете.