Эти идеальные дороги до такой степени похожи одна на другую. То ли дело у нас! Тут – канава, там – рытвина. Здесь можно пройти, но не проехать. А там – ехать можно, только осторожно. По крайней мере – разнообразие, и я до того к нему привыкла, что теперь безнадежно путаюсь и теряю направление – все дороги одинаково хороши.

А сколько поэзии в наших больших дорогах, обсаженных деревьями! Сколько бесконечной грусти в проселочных, которые точно серые нити проползли между деревьями… Милая, милая родина!

15 сентября.

– Какая вы, должно быть, способная, – сказал сегодня мой «хозяин».

– Это отчего вы так думаете? – удивилась я.

– Да так. За что ни возьметесь – все хорошо выходит. В саду, в огороде работаете – выходит ловко, – хоть вас и воспитали как барышню. И по-английски – какие быстрые успехи делаете.

Мне стало больно-больно…

К чему все это, если он не любит меня?..

16 сентября.

Нет, не могу больше!

Все, все опротивело мне здесь: и эти дома, и это однообразие, а шум моря неустанно напоминает, что только оно одно отделяет меня от той страны, где он живет. Только море! Как я завидую птицам! легкие, свободные – они играют с расстоянием, с пространством…

Я читала Страхова «Мир как целое». Ученый автор посвятил целый толстый том на доказательство того, что человек – венец творения.

А я так рада была бы теперь все отдать, если бы какой-нибудь волшебник мог обернуть меня в птицу… чтобы улететь туда, за море, в Париж, к его окну…

17 сентября, вторник.

Все удивляются, почему я уезжаю. А я удивляюсь – как могла так долго прожить здесь?