– Виделись? когда? – озадаченно перепросила я.

– В сентябре.

– Но не может быть! Его жена живет в Англии с декабря прошлого года! на берегу моря в Боримаже; у нее еще недавно родился ребенок.

– Его жена живет в Петербурге, на Васильевском Острове, на Большом проспекте… и дети – у него трое – все большие, в гимназию ходят… – холодно, почти враждебно проговорила Муратова, и лицо ее приняло мрачное выражение.

– Значит… – и слова застряли у меня в горле, и я почувствовала, что погружаюсь в какую-то тину, из которой нет выхода…

– Значит – вы знаете в Англии одну Дервальд, я в Петербурге – другую, настоящую Дервальд, и никакой другой не признаю, так как она не имеет права носить его имя…

Я больно ущипнула себя за руку, чтобы удостовериться – не снится ли мне все это…

Нет, не снилось…

Возможно ли, этот милейший, талантливый, умница Дервальд – двоеженец?! Отец шестерых детей от двух матерей, из которых одна не имеет права носить его имени и, однако, всюду выдает себя за Дервальд; – тоже интеллигентная женщина, чуть ли не на курсах была…

– И она – согласилась с ним жить?! Но быть может – он ее уверил, что свободен, и она – жертва? – робко спросила я Муратову.

– Петербург не так велик, и Дервальд слишком известен, все знают, что он женат.

– Но… как же относится к этому его первая жена? Отчего она не разведется с ним?

– Она ничего не знает. Это болезненная женщина, мало где бывает. Он же человек занятой, целый день его дома нет, куда хочет, туда и едет. Та, его другая семья – жила на другом конце Петербурга. Нет ничего легче, как спрятать концы в воду. Жена и подозревать ничего не может, так как он очень ее любит и ведет себя с нею, как самый примерный муж; в прошлом году на Рождество он уезжал в Англию «по делам редакции»…

– В прошлом году в это время у него как раз родился ребенок, – задумчиво сказала я, вся подавленная нечаянным открытием.

А Муратова, которой этот разговор, очевидно, был неприятен, отошла и заговорила с какой-то дамой.

– Вы танцуете? – раздалось над моим ухом.

Я отказалась. Мне было не до танцев.

Впервые в жизни столкнулась я с таким явлением, и где же? В среде писателей, о которых мы, простые смертные, наивно думали, что они раз пишут хорошо, то и сами стоят выше нас…

А тут вдруг – открывалась такая странная психология умного человека, что я решительно теряюсь и не знаю, что о нем думать. Примерный муж – для двух жен. Отец двух семейств – в разных концах Европы…

Я вспоминала, как у нас мужья ездят к своим любовницам и незаконным семьям – потихоньку; а талантливый передовой писатель устраивает свою жизнь вполне по-передовому: под предлогом здорового климата английского курорта переселил туда свое второе семейство, и там она носит его имя, а в Петербурге – окончательно нет риска, что первая жена узнает что-нибудь…