Вчера пригласила madame Tessier пить чай. Она пришла в восторг от thé russe, и мы дружески беседовали целых два часа.
Она рассказала о соседях, но не о всех, а только о выдающихся – их ведь так много, что и знать трудно.
Напротив нас, оказалось, живет французская женщина-адвокат Жанна Шовэн, – под ней в прошлом году жила романистка Marcel Finayre, а внизу, в нашем доме как раз под нами – тоже писательница Кларанс.
И madame Tessier знает ее лично и бывает у нее.
– Это преинтересная особа; у нее вторники, собираются артисты, писатели. Я, конечно, стара для этого общества и воспитана была иначе, но все-таки люблю иногда сойти к ней. Там так весело, и мне приятно смотреть на эту молодежь. И сама Кларанс – очень милая девушка. Конечно, эта среда артистов и писателей очень свободная, но – не мое дело, как она живет, я знаю только, что это очень симпатичная молодая особа.
Madame Tessier, при ее возрасте и воспитании, уже не раз приятно удивляла меня своими широкими терпимыми взглядами, хотя бы самому передовому интеллигенту впору.
– И у ней бывает ваш соотечественник скульптор Карзи, Карей… какие трудные эти русские имена… вот, вот – вспомнила – Karsinsky. Я рассказала, что сдала комнату русской студентке, и он тотчас же спросил: «красивая она?»
– Он мог бы и не спрашивать, – заметила я, задетая бесцеремонным тоном этого вопроса за глаза.
Но для madame Tessier, как для француженки, вопрос этот был вполне естествен.
– Отчего же не спросить? Я ответила – Elle est très, très gentille, votre compatriote, monsieur Karsinsky184. Ему очень интересно познакомиться. И Кларанс тоже говорила: «Вы ее приводите ко мне». Если хотите, я познакомлю вас с ней. Вам будет интересно.
Я с удовольствием согласилась и спросила: что же пишет эта Кларанс, какие романы?
– Знаете ли, я нахожу их немного слишком… вольными… для женщины… Есть у меня один ее том, если хотите, я дам вам прочесть, только…
И madame Tessier запнулась. Я рассмеялась и стала уверять ее, что она все-таки с предрассудками, что нравственность должна быть одна для обоих полов, и отчего же женщине и не написать более или менее «вольного романа», когда мужчины на практике проделывают ежедневно то же?
Но madame Tessier на этот раз стояла на своем:
– Вы не читали, вот сначала прочтите.
И она принесла мне небольшой томик «Passions terribles»185. О, какое забористое заглавие! посмотрим, что это за роман!