Жаль, что женщины всей латинской расы, за исключением энергических румынок, подавлены клерикализмом и Наполеоновым кодексом. Не будь этих двух препятствий – они пошли бы вперед…

Наши русские женщины справедливо могут считать себя передовыми, но чтобы не останавливаться на пути самосовершенствования – надо признать, что, в среднем, мы далеко не так трудолюбивы, и остроумны, и изящны, как француженки. И чем объяснить, что у нас так быстро все стареют? Должно быть, климат такой…

Кажется, и я понравилась старикам. Моя любезность, мой внешний вид, – безукоризненно изящный туалет, модная прическа, быстрая и легкая походка – очаровали madame Tessier, и она не перестает говорить мне комплименты.

– Какой у вас чудный цвет лица! И как вы хорошо одеваетесь, с каким вкусом… точно парижанка, право, – говорила она, глядя на мои платья, когда я разбиралась в своих вещах.

Я уверила ее, что не трачу много денег на платья, что привезла из России кое-какие старые вещи и только переделала их здесь.

Madame Tessier с видом знатока качала головой:

– Во всяком случае, вы отлично справляетесь с своим туалетом. А вот я так ленива стала. В прошлом году купила пеньюар – и она притащила из cabinet de toilette¹⁸³ светло-голубой пеньюар с белой вставкой.

Мне надо было сделать над собой усилие, чтобы не рассмеяться, но бесконечное добродушие, с каким madame Tessier рассказывала о своем пеньюаре, уничтожало в корне всякую насмешку… Ну, что ж, ведь она действительно выглядит моложе своих шестидесяти четырех лет, – отчего же бы и не носить ей голубых капотов?..

Я иногда сама на себя досадую, зачем так скоро усвоила эту французскую внешнюю любезность. То ли дело англичане: те всюду возят с собой свои привычки, не подчиняясь ничьим обычаям. А мы – наоборот: ничего, кажется, кроме чаю, да и то без самовара, с собой не привозим. С удивительной легкостью и быстротой схватываем чуждое произношение, с готовностью подчиняемся чуждым обычаям.

Пресловутая славянская гибкость натуры! Не в этом ли причина нашей слабости – что мы недостаточно тверды сами в себе?

5 ноября, вторник.

Все смотрю на склянку – много ли осталось, скоро ли можно будет написать ему.

7 ноября, четверг.

Сегодня ровно две недели, как я видела его… и впереди увижу опять. О, какое это чудное время, между двумя днями, когда вся живешь воспоминаниями о прошедшем и надеждой на будущее!

Я не думаю о том, что будет дальше. Я закрываю глаза на будущее, оно слишком страшно, чтобы думать о нем…

Мне так хорошо теперь… Я – здесь, вблизи от него и скоро увижу его…