– Очень, очень рада познакомиться; я уже слышала о вас. Господа, позвольте вам представить mademoiselle Lakoff188, – тут же переврала Кларанс мою фамилию.
Присутствующие так же церемонно раскланялись.
Я села рядом с madame Tessier, которая торжественно поместилась в широком кресле и с любопытством осмотрелась.
Кларанс была действительно очень интересная особа, начиная с внешности. Короткие, черные, завитые волосы обрамляли ее бледное лицо с правильными чертами и блестящими темными глазами; черные, как бархат, брови оттеняли белый лоб. Ее хрупкая тонкая фигурка, несмотря на физический недостаток, отличалась необычайной подвижностью. Черное платье фасона Tailleur, безукоризненной простоты и изящества, сидело на ней ловко, и вся она казалась какой-то оригинальной, живой картиной, откуда-то зашедшей в эту гостиную.
Разговор, на минуту прерванный нашим приходом – возобновился. Ловко усевшись на ручку кресла, Кларанс рассказывала о чем-то страшно быстро и громко смеясь. Один из гостей – молодой человек с длинной белокурой бородой и ленивыми голубыми глазами – вставил замечание, которого я не поняла. Все рассмеялись, и Кларанс громче всех.
– Перестаньте, будет, Дериссе! Хоть бы постыдились перед русской барышней…
– Mademoiselle Lakoff, я должна вас предупредить, не судите, видя нас, о парижском обществе… вы попали в самую свободную среду, tout ce qu’il у a de plus parisien…189 Мы здесь почти все художники, артисты, литераторы. Мы не богема, но все-таки свободная артистическая среда, где всякий говорит, что хочет…
– Еще бы, entre amis!190 – и из угла поднялась грузная русская фигура и неуклюже, размашисто охватила сильной рукой тонкую талию хозяйки.
– Убирайтесь, русский медведь! хоть для первого раза постыдились бы перед соотечественницей! – крикнула на него Кларанс, вырываясь и ударяя его по руке.
– Ну, ничего, это я так, немножко, – нимало не смущаясь, отвечал «русский медведь» и подошел ко мне.
– Очень рад познакомиться с вами… я скульптор Карсинский, – отрекомендовался он, протягивая руку и широко, добродушно улыбаясь.
И я улыбнулась, глядя на этого человека. Прозвище, данное Кларанс, подходило к нему как нельзя более. Его высокая мощная фигура, широкое лицо, широкая, пышная борода и волосы, небрежно откинутые назад с низкого лба – ничто в нем не гармонировало с этим изящным парижским салоном, и весь он, большой, сильный, грубоватый – казалось, попал сюда, как редкость, как кукла самоеда в женском будуаре…
– La voila, monsieur Karsinsky – votre compatriote…191 – любезно обратилась к нему моя madame Tessier…