Единственный мужчина, находившийся тут же, оказался известным журналистом, имя которого как ярого защитника женских прав было мне уже известно – Оливье Даркур.

Все дамы были одеты с тем безукоризненным изяществом, которое от светской дамы до последней прачки свойственно всякой парижанке.

Mademoiselle Шолль представила меня своей матери – пожилой даме, с типичным лицом английской старой девы, говорившей по-французски с сильным английским акцентом, которого не могли изгладить долгие годы пребывания во Франции. Потом последовало представление всему обществу – как «m-lle Diaconoff, russe, étudiante en droit»²³¹.

И в сотый раз со времени моего приезда в Париж пришлось повторять те же ответы, что у нас юридический факультет для женщин закрыт, что адвокатом быть тоже нельзя, что этот вопрос только что поднимается и т. д.

Но на этот раз я была в салоне феминисток, и дамы отнеслись к вопросам более серьезно. Две старушки, с кипой газет на коленях, так и накинулись на меня.

– Правда ли, что у вас замужняя женщина независима от мужа? Правда ли, что она может сама управлять своим имуществом, делать подписи на бумагах?

– Конечно.

Я знаю, что здесь замужняя женщина, как самостоятельное существо – сведена к нулю; хотя и жаль так отвечать при француженках, однако постоянно подобный вопрос возбуждает невольное удивление – до того у себя, в России, мы привыкли к этому.

– А у нас – нет, – печально вздохнули дамы.

– Вот мы специально занимаемся этим вопросом, у нас своя группа, – сказала мне молодая стройная дама, указывая на свою соседку – одну из пожилых дам.

– И успешно идут ваши занятия?

– Среди женщин – конечно, да. Но ведь для того, чтобы мы чего-нибудь добились, надо, чтобы этот закон прошел в Палате депутатов. Ну, а мужчины, пока они одни будут выбирать депутата – никогда не дадут пройти такому закону. Ведь большинство депутатов женаты, у жен есть приданое, как же они будут вотировать закон, который идет прямо вразрез с их личными интересами? О, если бы вы знали, до чего трудна жизнь женщины во Франции!

– Она и у нас немногим легче. И вы не думайте – если замужняя у нас независима – зато у нас сестра почти совсем лишена наследства в пользу братьев.

– Как это так?! – с негодованием закричали все. – Разве дочь не такое же дитя, как они?

Пришлось объяснять, что у нас понятие равенства детей в праве наследства не существует ни в законе, ни в большей части общества.

Удивлению и негодованию присутствующих не было конца. Они совсем забыли о том, как сейчас восхищались положением замужней женщины у нас. Несправедливость по отношению к детям, в связи с сознанием, как трудна для женщины борьба за существование, вытесняла из их представления преимущество положения замужней женщины…