Дама поднялась с места.

– Когда спор принимает подобный оборот, я не нахожу уместным продолжать его. До свиданья, милая m-me Шолль, m-lle, monsieur, – раскланивалась она… – Мне надо еще сделать несколько визитов.

– А вам, m-lle, советую поменьше высказывать вслух ваши мысли… о Маргарите Дюрамбер. Это может дойти до нее. И эта умная женщина может вам так отомстить, так повредить, что… одним словом, не советую. До свиданья.

И окинув меня всю ехидным взглядом, с утонченной любезной улыбкой, дама вышла из гостиной.

– Кто это особа? – спросила я Даркура.

– Право, не знаю. Сам вижу ее здесь в первый раз.

– Это m-me Дюрсо… она недавно поступила в члены Лиги прав, – объяснила m-lle Шолль.

– Она очень рассердилась на вас и, наверное, все передаст Дюрамбер. Я и не знала, насколько она с ней близка, но, судя по всему – ее сторонница.

– Я совершенно против нее, – объявила m-me Шолль, вернувшись в гостиную. – Я во всем согласна с вами, m-lle.

Мне захотелось убедить и упрямого Даркура.

– Ну хорошо, по-вашему Дюрамбер права, пусть делает, что хочет. А допускаете вы, чтобы она занималась устройством общежития для студентов? Ни одна из нас в отдельности не согласилась бы продавать себя, а, однако, мы соглашались бы принимать деньги от женщины, которая выручает их за продажу себя?.. Этого еще только не хватало, чтобы парижские кокотки строили дешевые квартиры для учащихся женщин! Как вы думаете, не было бы это немного… подло?

Даркур в затруднении перебивал пальцами по столу…

– Это… действительно… немного чересчур… даже как будто неловко, – согласился он.

Я и обе Шолль торжествовали.

– А, все-таки вы согласны с нами!

– Нет, видите, если в силлогизме в первой посылке поставить компромисс – получится он и в заключении.

– И вот, во избежание таких компромиссов с совестью я и не поступила в члены Общества студенток, – сказала m-lle Шолль, – так как оно соглашается принимать от Дюрамбер даровое помещение.

– Да быть может, эти студентки и не знают про ее репутацию? Если они иностранки и приезжие, – сказала я.

– По уставу – председательница и члены комитета должны быть француженки, – сказала Шолль. – Я лично знаю председательницу де-Орелиа, у этой знакомств – масса. Она парижанка и не может не знать, кто такая Дюрамбер. И согласилась, что и члены комитета тоже. С одной стороны я, как феминистка – должна бы принимать участие в студенческом обществе, с другой – как честная девушка – не могу согласиться стать членом общества, которое так легко компрометирует себя, принимая подарки от подобной особы.

Я порадовалась, что не состою членом подобного общества. Сколько иностранок, попадая в него, делают невольную ошибку!