Где же моя гордость, где мое самолюбие?

Я молча вынула из портфеля тетрадь, где было записано крупным неровным почерком…

– Я просила вас ответить – можно ли принимать Val. d’amm. каждый раз, как усиливается головная боль?

Он прочел.

– Но это лекарство не производит моментального действия, это невозможно… Вы не беспокойтесь. Il ne faut pas être si énervée. C’est vrai, votre race slave est très nerveuse. J’ai eu déjà l’occasion de remarquer cela. Mais dans tous les cas il ne faut pas vous énerver, je le répéte. Voyons, qu’est il arrivé pendant ce temps que je ne vous ai pas vu?²⁸⁴

Я наконец овладела собой и едва слышно сказала:

– Извините, что я пришла к вам сюда, но я принуждена… Я не хотела больше обращаться к вам, потому что теперь это было бы слишком унизительно для меня. Каждый раз, когда я прихожу к вам – вы сами без всякой просьбы с моей стороны говорите, что я могу обращаться к вам. Я такая доверчивая, такая наивная – верю вашим словам, обращаясь в вам же, – а вы… вы… Что же вы думаете, – у меня нет никакого самолюбия? Поймите, как я должна страдать… Ведь если б я сама просила вас назначать мне дни, когда я могу вас видеть, а то – я ведь никогда, никогда, не просила об этом. Vous ne comprenez pas vous même; que faites – vous, de l’àmour propre, monsieur?²⁸⁵ От волнения я почти не могу говорить… вот… – и голос мой оборвался.

– Извините, действительно, я был слишком небрежен к вам. J’ai été trop négligent envers vous. Je ne dis même pas pour vous, mais des choses beaucoup plus importantes pour moi-même. Je fus appelé alors par un de mes amis arrivé de province, on lui faisait une petite opération, je suis allé chez lui²⁸⁶, – сказал он равнодушно.

Я внимательно наблюдала за ним.

– Еще раз извиняюсь перед вами, – продолжал он. – Ну, расскажите же, что с вами случилось за это время, пока я вас не видел?

– Vous n’êtes pas sincère, monsieur²⁸⁷, – не отвечая на вопрос, сказала я.

– Pourquoi? Pourquoi?²⁸⁸

У меня захватило дыхание от боли.

– Случайно услыхала разговор – клянусь вам, я не искала его слышать. Я беседовала в обществе двух особ, мужчин или женщин – я не скажу. И вот одна из них говорит: «Il était avec Lencelet… vous savez, ce jésuite?» Et l’autre lui a répondu: «Oh, oui»…²⁸⁹

– J’ai vite quitté ma place… je ne voulais rien entendre de plus²⁹⁰. – Мой голос задрожал, и по щекам покатились слезы.

– А потом, через несколько времени, я встретила одну из них и спрашиваю: – Отчего вы назвали его иезуитом? – «Parce que c’est un homme faux… on ne peut pas croire un seul mot…²⁹¹ невозможно доверять его словам». И тогда я вспомнила, что действительно, вы обещаете и не исполняете ваших слов… И вот почему я не могла говорить с вами…