Зарубежная деятельность Бергсона продолжилась весной 1914 г., когда он прочел в Шотландии, в Эдинбурге, курс из 11 лекций, посвященный проблеме личности. Планировался и следующий курс, с развитием этих идей, но намерению не суждено было осуществиться – помешала начавшаяся война.

В эти годы Бергсон познакомился со многими американскими и английскими учеными и позже поддерживал с ними переписку[400]; в 1914 г. он, по его словам, получал ежедневно до 30 писем по поводу своей концепции и уже физически не успевал отвечать адресатам. В разных странах появились его последователи, развивавшие в своих работах его идеи: среди них – бельгийский психолог Жорж Двельшауверс (Dwelshauvers), шведский архиепископ лютеранской церкви в Уппсале Натан Зёдерблом, сторонник идеи союза христианских церквей, увидевший в бергсоновском положении о дивергенции различных биологических видов из единого начала символ собственной идеи церкви, исходящей из общего для различных конфессий религиозного порыва. Зёдерблом много сделал для распространения воззрений Бергсона в Швеции, что стало впоследствии одним из важных факторов при присуждении Бергсону Нобелевской премии. Бергсон поддерживал также контакты с датским философом Харальдом Гёффдингом, который в 1916 г. опубликовал книгу о нем, и с немецким философом Рудольфом Эйкеном. С Эйкеном он долго переписывался и написал предисловие к французскому переводу его книги «Смысл и ценность жизни», опубликованному в 1912 г. (философы впервые встретились годом позже в Америке)[401]. Очевидно, ему должны были быть близки многие мысли Эйкена, и прежде всего лейтмотив книги – «идея о том, что дух, включенный в природу, есть подлинный творец энергии и черпает в ней силу, чтобы возвести все вещи, а также и самого себя… на все более высокие уровни духовности». Все великие мыслители, заключал свое предисловие Бергсон, «задавались вопросом о значении существования; но мало кто среди них заставил нас понять, что мы носим на себе, или, скорее, в себе, ключ к разгадке»[402]. В этом он увидел заслугу Эйкена, но и его собственная концепция говорила о том же.

Между тем, прибавилось и официальных обязанностей: в январе 1914 г. Бергсон был избран на год (такова была традиция) президентом Академии юридических и политических наук, а 12 февраля того же года принят в члены Французской академии. После этого он фактически прекратил преподавательскую деятельность: совмещать ее с другими делами становилось все сложнее, да и чтение лекций в ситуации несколько скандальной популярности уже не имело смысла[403]. В Коллеж де Франс его заменил, как нередко делал и раньше, Эдуар Леруа. (Правда, официальное прошение об отставке Бергсон подал в Коллеж де Франс только в декабре 1921 г.)