Таким образом, произошло любопытное явление: если когда-то понятие жизненного порыва появилось в концепции Бергсона по аналогии с представлением о динамизме сознания, о различных степенях его напряжения, то теперь он, возвращаясь к исследованию психологических проблем, опирается уже на понятия порыва воли, внутреннего порыва или порыва сознания, сформированные, очевидно, по аналогии со знаменитой метафорой из «Творческой эволюции». Этот внутренний порыв для Бергсона – динамическое, движущее, конститутивное начало личности. Действительно, образ порыва хорошо передает направленность, устремленность сознания в будущее, его внутреннюю энергию – то, что в ранних работах как-то оставалось «за кадром», не охватывалось более нейтральным в этом отношении понятием длительности.

Интуиция

Интуиция

Интуиция как ядро философской системы

Проблема интуиции рассматривалась Бергсоном в 1911–1922 гг. в нескольких работах: в докладе «Философская интуиция», в «Восприятии изменчивости» и во второй части «Введения» к сборнику «Мысль и движущееся».

В «Философской интуиции» (1911) был предложен оригинальный подход к исследованию истории идей; в докладе ярко выразились представления Бергсона о сути философии и философского творчества, об особенностях историко-философского процесса, об отношении философии и науки. Здесь развивается высказанная им в «Творческой эволюции» идея об исходной интуиции, которая коренится в глубине любой философской системы и постепенно разворачивается в целостную конструкцию, обретая вид конкретной концепции (именно в таком смысле Бергсон говорил о собственной «интуиции длительности»). Поняв эту интуицию, можно, по Бергсону, постичь главное в концепции, то чрезвычайно простое и уникальное ее начало, которое и определяет место ее создателя в философском процессе. А понять это помогает посредствующий образ, скрытый менее глубоко, чем интуиция, но верно передающий ее суть. «Не будучи самой интуицией, этот образ все же сближается с ней больше, чем концептуальное и неизбежно символическое выражение, к которому интуиция вынуждена прибегать в поисках возможностей “объяснения"»[468].

Описание взаимодействия интуиции с образом сразу заставляет вспомнить изложенную в работе «Интеллектуальное усилие» концепцию динамической схемы, служащей первичным импульсом к пониманию и выражающейся через посредство образов. Об образах-посредниках Бергсон говорил и во «Введении в метафизику», противопоставляя их понятиям, имеющим лишь символическое значение. Посредствующему образу свойственна, утверждает он в «Философской интуиции», способность отрицания; отсюда знаменитое сравнение: «…в теоретической сфере интуиция часто ведет себя так же, как демон Сократа в практической жизни; во всяком случае, именно в этой форме она с самого начала выступает, а затем наиболее отчетливо проявляет себя: она запрещает» (с. 205). Образ не предписывает ничего позитивного, но, напротив, удерживает философа от каких-то идей, не позволяет ему принимать на веру общепринятые мнения. Эта же способность отрицания побуждает философа впоследствии, когда его концепция уже будет сформулирована, не останавливаться на достигнутом, постоянно подвергать внутренней критике, проверять собственные взгляды. Это – лучшее средство от догматизма, от застоя мысли. Чересчур отдалившись от первичной интуиции, мыслитель почувствует это и вновь сверится с ней: «Из этих уходов и возвратов и складываются зигзаги учения, которое “развивается", т. е. сбивается с пути, снова находит его и беспрестанно исправляет само себя» (с. 205). Здесь изображен процесс, аналогичный описанному в «Интеллектуальном усилии» движению от динамической схемы к образу и обратно, в котором проясняется и уточняется смысл воспринятого представления.