* * *

В машине он сказал: «Поехали!»

Он сказал это так решительно и злобно, что я не сразу поняла, куда.

– Поехали, мой деспот, буду для тебя купаться в океане. Все мои реакции были слегка притуплены только что выпитой водкой. Я не сразу поняла, что он говорит, не шутит ли.

– Что? Что ты сказал? – говорю я, оторвавшись от спинки сиденья, заглядывая ему в лицо.

Укол радости заливает заметно ощутимым (даже через новокаин водки) теплом мои окоченевшие внутренности. Человеку, которого уже возвели на эшафот, вдруг объявили о его помиловании. Первая реакция: вместе со вспышкой яркого света в душе, недоверие: не может быть! Я ослышалась!

– Ты врешь! – говорю я. – Я не верю тебе! – я трясу его за плечи. – Ты врешь, а? Врешь?

Машина глухо въехала на рыхлый песок и остановилась у самой воды. Холодное открытое серое пространство проглотило звук одной хлопнувшей дверцы, второй хлопнувшей дверцы.

Седой холодный океан мглисто синел вдаль и вширь. Огромные заплесневелые камни поблескивали на берегу, омываемые холодной водой. Дул пронизывающий ветер. Я спрятала руки в карманы и, ежась от ветра, повернулась, глядя на Гарика, подошедшего к воде.

– Ну?!

– Сейчас, сейчас, подожди, – сказал он, заметив мой взгляд.

Постояв с минуту, он действительно начал раздеваться. Снял куртку, бросил ее на холодный отсыревший песок, расстегнув рубашку, обнажил свои плотные массивные плечи и руки, мягкую волосатую грудь. Постоял немного, давая им привыкнуть к жадному холоду. Затем снял сапоги, носки.

«Главное, чтобы ноги в тепле были, – вспомнила я много раз повторяемые мамой в детстве слова. – Застудишь ноги – тут тебе и грипп, и ангина, и даже воспаление легких».

«Ну, хватит, все. Мне достаточно того, что ты готов был выкупаться, – хочу сказать ему, но, открыв рот, думаю: – А что если именно на это он и рассчитывает, раздеваясь так медленно, делая вид, что привыкает к холоду, а вовсе не собирается купаться, просто дурит меня?»

Вот он уже снял брюки, вот стоит в одних котоновых плавочках в пожирающем душу холоде, голыми ногами в сыром холодном песке. Вот он неуклюже ступает в холодные волны. И возникает ощущение, что мне снится сон.

Я смотрю не дыша на раздетого Гарика, ступающего в воду, из глубин которой веет ледяной, коченеющей стужей. Я смотрю, сомневаясь: снится мне это или все на самом деле происходит?

Вот он уже зашел в воду до самых массивных, мускулистых, волосатых бедер. Продолжает входить, массируя себе плечи своими большими руками. Все тело его покрылось гусиной кожей.

«Останови его! Что ты делаешь? Он заболеет! – мелькает у меня в голове. Но тут же начинает говорить другой голос: – Именно на это он и рассчитывает. Он дурачит тебя. Что ему стоит тебя обмануть? Ведь он не любит тебя!»