Вышла – траурная книга.

19 ноября 1943

Отчетливый, запомнившийся сон: сначала книжная антикварная лавка, медленное перелистывание фолиантов в провинции. Какие-то находки. Потом ресторан, столовая. Вул. И вдруг из тумана исхудавшее лицо Николая. Маленький, в сапогах. «Как, но сказали, что ты умер…» Ответа не помню. Вижу, как он голодный набрасывается на кофе, яйца, говорит о какой-то диете. Вул в испуге и негодовании выпучил глаза. Я – тоже и говорю дерзкие вещи… Сейчас живое ощущение, как будто бы в самом деле видел и говорил с Николаем. И какая разница между сном и «на самом деле». Последнее время они у меня иногда сливаются.

5 декабря 1943

Непрерывно кручусь и действую как колесо странной, невидимой машины. Каждое утро просыпаюсь с ужасом mit Herzbeklommenheit[312] перед тем, что предстоит за день. ‹…› Тень Николая, трусливо-жалостные расспросы о нем. Окончательно овладевшее чувство механических марионеток кругом.

12 декабря 1943

Читаю дурацкие немецкие фантастические романы, написанные в 20-х годах, и снова мечтаю о незаметном переходе в небытие.

15 декабря 1943

Метель. Мягкая, заволакивающая, дурманящая. Хочется в нее завернуться и не просыпаться.

Старая музыка XVIII века. Душа с душой говорит вполне понятным меланхолическим языком.

А мир страшен, и хочется сойти на нет.

‹…› Сижу в Николаевом пальто у окна с бушующей метелью.

18 декабря 1943

По-прежнему полное безразличие к смерти. С радостью сошел бы асимптотически на нет.

Исчезла великая тайна. Мир кажется простым, бесконечно холодным и безразлично – рассыпаться ли на атомы или жить бездарным органическим куском, как сейчас.