Такой философский релятивизм очень ярко выражен в ранних дневниках. «Странный перелом начинаю я замечать в своем сознании. Появляется какая-то неустойчивость, я начинаю критически относиться ко всему, у меня теперь нет никакого базиса, я не могу ни на чем остановиться. Задумаю разрешить какой-нибудь вопрос, а по дороге встречаю сотни новых, ранее и не возникавших проблем… получается какой-то сумбур, что-то безрезультатное совершенно… Где искать выхода, пока не знаю, а критицизм все растет и растет» (5 мая 1909). «…я понял, что все безразлично, относительно и даже это самое утверждение относительного ‹…› Я понял, что я ничего не понимаю, что и это понятие не понятно; я понял, что все – и наука, и религия, и искусство, и общество, и культура – чушь и величины как одинаковые нули – равнозначные» (27 августа 1909). «Истины – нет, и ни в каких голубиных книгах она не записана, ее не знают ни люди, ни Бог. Все только – Standpunkt[457], точка зрения, отношение смотрящего к происходящему. Всякий обман – истина, и всякая истина – обман. „Тьма истин“ – наука – только „нас возвышающий обман“. Искусство жизни – найти возвышающий, а не унижающий обман, или истину, найти точку зрения. Мы-„зрители“ тем и отличаемся от прочих, что ежеминутно меняем Standpunkt и колеблемся от счастья к несчастью. Вчера я был мизантропом, сегодня спокоен, а завтра стану энтузиастом» (22 октября 1915). Сохраняется такой выраженный философский релятивизм и в поздних дневниках – Вавилова «взрослого» философа. «Бесконечны „системы отсчета“ сознания ‹…› Самое простое – одна крепкая система координат, самое ужасное – постоянные переходы, блуждания. „Интеллигент“, существо с блуждающей системой отсчета. Приспособить все остальные системы на службу одной? Можно ли это? И какая же система начнет претендовать на звание „абсолютной“. Но релятивизм сознания – одновременно его грядущая гибель» (26 июля 1936). «Страшный релятивизм, отсутствие абсолюта, точки опоры» (1 января 1947). «…безбрежный релятивизм, неизмеримо шире всяких Коперников. Не за что уцепиться» (12 января 1947). «Скептицизм, агностицизм, релятивизм – что угодно. „И нет в творении творца, и смысла нет в мольбе“. Расплывание личности и это боль личности» (30 ноября 1947). «…в конце концов отчаянное убеждение: найти абсолютную систему координат, „абсолютную“ точку зрения нельзя» (14 ноября 1948). «Слова, люди, понятия, горе и радости – все зависит от „системы координат“, которые меняются, бегут, летят» (25 декабря 1949). «…глубоко печальная философия – условности всего» (8 января 1950).