«…Мистический агностицизм (23–50). Теперь безрадостный (тоже довольно агностический) материализм…»
«…растет мертвящий агностицизм. Человеку выше себя не прыгнуть. ‹…› Иллюзия все философские системы. У науки, конечно, только практические цели, и, в конце концов, бессмысленен спор об „основах“»
«Люди, по-видимому, до сих пор не поняли самого главного о мире и о себе самих. Три мировоззрения: примитивный материализм, религиозная схема, полностью проектирующая человеческие отношения на вселенную, и скептический агностицизм, отказ думать о мире, приводящий либо к безудержному опусканию на дно, либо к самоубийству. Другого, в сущности, не было, много только претензий и ярлыков других. // Но как же выпрыгнуть из этого непонимания? Или попытки выпрыгнуть все равно что стремление прыгнуть выше самого себя?»
«…никто ничего не знает. Это – последняя истина»
«Фиксировать выводы, „философию“ так трудно. Все это ускользает почти сразу же, как появляется. Агностицизм?»
«…ясен заколдованный круг попытки выпрыгнуть из себя самого. И остается покорный агностицизм: „мы люди темные“»
«Кажется (по-видимому, это ошибка), что достигнута страшная рентгеновская ясность, что будто бы понял все, что понять можно. Вернее – агностицизм»
«…агностицизм, невозможность Мюнхгаузену вытащить себя за косу из болота. Живи и дожидайся, что из этого выйдет. Все может быть»
«Выше себя не прыгнешь. Агностицизм»
«неискоренимый исконный материализм» «очевидно – упрощение»
«Мысли и чувства странные и малоприятные. ‹…› Агностицизм. Уже одно это – доказательство никчемности»
…кроме сократовского „знаю, что ничего не знаю“, пожалуй, ни к чему не придешь»
«…полная неизвестность объективного. Электроны, нейтроны в виде горошин – это тоже субъективное. А на самом деле? В лучшем случае (в физике) формулы математические, выражающие только отношения. Мучительный агностицизм»
«Философия жалкая агностической белки в колесе, не умеющей ни за что ухватиться»
«…грустная мизантропия, из которой хотелось бы вырваться» (5 декабря 1947)
«…грустная мизантропия, из которой хотелось бы вырваться» (5 декабря 1947)
Еще одно яркое противоречие обнаруживается в отношении Вавилова к людям. Причем противоречие двойное – и «в теории», и «на практике».
Во многих приведенных выше записях – особенно сделанных при обдумывании «безрадостного материализма» (но не только) – отчетливо прочитывается мизантропический посыл. Люди десятки раз сравниваются с машинами, автоматами, кажутся Вавилову «манекенами, мало отличными от кузнечиков и автомобилей» (18 сентября 1940), «зверями» (28 декабря 1941), «мухами» (23 августа 1942), «каркасами, малоостроумными скелетами, обросшими мясом, которые в свое время превратятся в нефть вроде окатышей» (30 августа 1942). «…люди кажутся скелетом, обросшим мясом, говорящими жирными молекулами, вообще гадостью» (3 января 1943). «Молекулы на двух ногах, с руками и с кажущейся свободой воли» (11 апреля 1945). «Человек как гигантская, сложнейшая „молекула“, награжденная для большой эффективности сознанием» (29 февраля 1948).