В дневнике вспоминается фраза-лозунг послереволюционных лет: «Нет ни бога, ни природы» – вырванная из контекста фраза философа Л. Фейербаха (1804–1872), которой он завершает книгу «История философии Нового времени от Бэкона Веруламского до Бенедикта Спинозы»: «Там, где бог отождествляется или смешивается с природой или, наоборот, природа с богом, там нет ни бога, ни природы, но есть мистическая, амфиболическая смесь. Вот основной недостаток Спинозы». Провозглашаемое этим лозунгом отрицание Вавилов расширяет еще дальше: «Нет ни Бога, ни природы, вообще ничего нет, кроме создания никому не нужного, бездарного и повторяющего „несуществующую“ природу» (8 октября 1944). 18 апреля 1948 г. он опять вспоминает эту фразу: «…как писали анархисты на вывесках в 1920 г. в Москве, „нет ни бога, ни природы“. Есть сознание (cogito ergo sum[466]) и через него объективированное „все“».

28 октября 1945 г., рассуждая о двух физически тождественных близнецах, он пишет: «„Я“, по-видимому, не простое следствие комбинации атомов в определенном сочетании» – и 17 февраля 1946 г. вновь задумывается о «двух совершенно совпадающих существах, отличающихся своими „я“». Задается вопросом, кончается ли бытие с физической смертью тела (1 мая 1946). Сравнивая пейзаж вокруг и физическую картину той же реальности («мечущиеся молекулы и ядра» и т. п.), Вавилов может признать, что и то и другое «конечно, „не на самом деле“, а просто картинка» (27 июля 1948). Удивляется способности сознания «вобрать в себя весь мир» (7 октября 1948). О несводимости живого к материальному Вавилов пишет 15 января 1950 г. 19 декабря 1950 г. в «Научных заметках» – в рассуждении о «я» максвелловского демона – Вавилов пишет: «Сознание во многом (может быть, во всем) зависит от физических факторов, но оно не сводимо [к ним]». «Воспоминания связаны с мозгом. Есть ли [это] conditio sine qua non[467]?» (7 января 1951).