В ранних дневниках эпохи борьбы за научное мировоззрение встречается пару раз интересное противопоставление «мира-декорации» и науки, заглядывающей «за кулисы мира». «Наука тот призрак, который влечет меня, по отношению к которому весь мир кажется декорацией, где ты?» (4 августа 1910). «Мы – зрители плохие, стараемся найти изнанку декораций и бутафории (наука), но иногда просыпается истинный – божественный – зритель. И стоишь очарованный, и смотришь, смотришь» (21 мая 1915).

В поздних дневниках в метафоре мира как декорации «закулисная механика» становится менее важной, чем обманность, неподлинность всего окружающего. «Солнце, грязь на Новодевичьем – декорация. ‹…› Смотрящая душа, как будто внеземная и неизвестно какая» (8 апреля 1946). «Так ясна эфемерность. Спектакль, декорации, актерство. А есть ли что-нибудь настоящее?» (30 декабря 1946). Описав вид за окном и квартиру вокруг, Вавилов вдруг заключает: «Но все это только декорация бумажная» (6 мая 1947). «Теория облаков. Эфемерность. Спектакль, потушат свечи, актеры снимут бороду, и нет ни „Гамлета“, ни „Жизели“» (29 мая 1947). «Жизнь – это все-таки сознание, впечатления, декорация» (13 июня 1948). «Питерский стройный парад с итальянской торжественностью иногда кажется бумажной декорацией „над пучиной[470], где царствует тьма“» (3 июля 1948, сравнение Ленинграда с декорацией есть и в записи от 11 сентября 1948 г.). «Дома, люди, деревья, все начинает казаться плохими декорациями» (11 июля 1948). «Люди, предметы, природа – все начинает казаться миражом, театральной декорацией, которую вот-вот снимут и заменят другой» (8 сентября 1948). «…всё – картонные декорации» (2 декабря 1950). «Театр, декорации, условные языки, условные ценности. Сон» (23 октября 1949). «…всё и вся превратилось в спектакль, декорацию, условность, котильон. Даже звезды, даже деревья» (15 декабря 1950).