Замять дело, как хотела Мария Петровна, было невозможно. Синод и военное ведомство уже знали о преступлении. По вновь изданному закону священник, совершивший неправомерное венчание, считался уголовным преступником и отправлялся в Сибирь. Дважды о скандале докладывали императору, который благоволил композитору. Начальник Третьего отделения, Дубельт, с которым Глинка близко сошелся, был на его стороне и поддерживал его.

Васильчикову в случае признания его вины грозила уголовная ответственность, а значит, его карьера бесповоротно рушилась. Через некоторое время, в июне, после доноса о его несогласованном отлучении из части (он как раз в это время и женился) его посадили на гауптвахту. Вот в этот момент за него вступились дядя, фаворит Николая I, и вся его многочисленная и могущественная родня.

В то время никто не мог знать, что судьба обойдется с влюбленным Васильчиковым жестоко. Ему оставалось жить всего шесть лет, которые будут мучительны для всех участников событий.

Чиновничья война

Чиновничья война

Первоначально митрополит, получив прошение Глинки, отнесся к нему милостиво. Грех развода, который Глинка брал на себя, он снимал с него, так как были прямые доказательства измены жены.

Священник, совершивший преступление, сначала все отрицал. Но, увидев в метрической книге в церкви запись о бракосочетании, признался, что не помнит события, так как был пьян, болен «солитером», как он сам говорил, и подкуплен Глинкой за 10 тысяч рублей.

— Помилуйте, — удивлялся Глинка, — откуда у меня взяться таким деньгам?!

Но венчавшиеся поддакивали священнику.

Мария Петровна плакала:

— Я ничего не знала. Священник просто служил молебен. Я слушала службу. Это все проказы моего муженька. Он уже давно хочет от меня избавиться и жениться вновь. У него есть любовница.

Васильчиков молчал, краснел, но говорил:

— Я просто стоял рядом с красивой женщиной во время службы.

Мария Петровна выбрала действенную стратегию поведения — она в течение года, боясь публичного выступления и разбирательств, пропускала назначенные слушания, ссылаясь на болезни и прикладывая медицинские справки. Дело затягивалось, ведь по закону на судебное разбирательство ответчики обязаны были являться лично. Глинка приходил на слушание, но каждый раз уходил ни с чем.

Их первая встреча в Духовной консистории, где слушались подобные дела, состоялась 23 июня 1841 года.

Заседание началось, по закону, с убеждений супругов вновь сойтись и сохранить брак.

Глинка в ответ выступил с красноречивой речью о невозможности подобного поступка. А в конце Глинка развернулся к Марии Петровне и громко, в зал, сказал: