Степанов смутился и ответил:

— Тебе ничто не угрожает. Ты в безопасности. Ко мне в квартиру трудно забраться. В передней висит колокольчик. С черного ходу — много людей. Никого без доклада не пропустят.

Мысль об угрозе убийства оставила его, но нервное напряжение повышалось с каждым днем.

Глинка, получив подтверждение слухам, решил действовать неспешно и рассудительно, насколько это было возможно.

— Нужно обустроить лучшим образом дела с разво-дом, — сказал он Степановым и Кукольнику.

Он отправил Кукольника улаживать дело с Марией Петровной, требующей каждый месяц полагающихся ей выплат. Он больше не хотел платить, но и не хотел с ней встречаться для разговоров.

Глинка хорошо знал, что развод допускался лишь в случае доказательства измены одного из супругов. Казалось, все складывалось наилучшим образом. К тому же у него появился сильный козырь, который он приложит к делу, — любовные письма Марии Петровне от Васильчикова, которые для него выкрала служанка^{385}.

Глинка ликовал:

— Мое дело правое, я не сомневаюсь в скором положительном решении.

Свобода и счастье с возлюбленной в законном браке казались такими близкими. Дальнейшие действия показывают Глинку как сильного, упорного и принципиального человека. Его жена с новым мужем хотели неофициально уладить с ним конфликт. Они отправили для переговоров с Мишелем его дальнего родственника^{386} — военного, отмеченного многими наградами и должностями, генерала Владимира Андреевича Глинку (1790–1862), недавно назначенного главным начальником горных заводов Уральского хребта. Глинка должен взять всю вину на себя и признаться в любовных изменах. Тогда оба получат развод, но репутация Марии Петровны будет спасена. В этом случае она готова была отказаться от полагающейся ей по закону части имения Глинки.

Глинка категорически отказался:

— Я не вправе порочить свою честь и честь своей семьи.

— Тогда я обещаю вам войну. На их стороне связи в правительстве, — резко отчеканил Владимир Андреевич.

Глинка был готов к войне. 15 мая 1841 года он подал прошение в Духовную консисторию о разводе. До 1917 года в России развод совершался исключительно церковным судом. Сам он уехал в Новоспасское на неделю. Общение с родными, так же как и песочные ванны, укрепляло его моральное и физическое здоровье. А тем временем в Петербурге поползли слухи, что Глинка уехал жениться или он уже женат и навещает новую семью.

Он теперь радовался, что не последовал велению сердца и не поехал вместе с Керн за границу и в Малороссию. Это было бы засчитано сейчас против него в суде.