Стунеевы беспокоились о своей части наследства. Дмитрий распустил слухи: он настаивал, что внимание друзей и их заботы — застолья с алкоголем и ночными посиделками — были корыстными. Они хотели воспользоваться его безвольным состоянием, чтобы выманивать из него векселя.

Возмущенный предательством родственников, он решил действительно оставить завещание. Мысли о смерти все чаще посещали его. Свои распоряжения относительно части наследства он отправил в письме матушке 1 апреля 1841 года. Он решил все отдать… Софье Нольде с детьми (но не включил в наследники ее мужа). В юности они были дружны и даже влюблены друг в друга, музицировали вместе. Глинка сохранил к ней теплые чувства. Софья теперь жила очень бедно, находилась «в самом жалком положении»[392], как вспоминал композитор. Так что Мишель решил исправить ее положение, а родные сестры и без его денег были пристроены. К этому, вероятно, примешивалась злость на родственников, желание им отомстить.

В это время окончательно складывается его образ меланхоличного странника. Таким «одиноким и бездомным горемыкой»[393], как он себя характеризует в письмах, он и будет представать в обществе до конца жизни.

Развод

Развод

Но поездке за рубеж в 1841 году все-таки не суждено было состояться.

Слуга Яков был большим сплетником: он ходил по городу и собирал новости, а потом докладывал господину. Как-то на Страстной неделе, вернувшись с прогулки, он сказал:

— Михаил Иванович, имею честь поздравить!

— С чем, Ульяныч?

— Ваша жена Марья Петровна замуж вышла.

Глинка замер: несуразный Яков[394], в сумерках, с такой страшной новостью. Было что-то шекспировское в этом образе и всей сцене.

Действительно, в апреле 1841 года по городу поползли слухи о том, что Мария Петровна, не разведясь с Глинкой, обвенчалась с корнетом Конногвардейского полка Николаем Васильчиковым, племянником председателя Государственного совета, князя Иллариона Васильевича Васильчикова (1775–1847). Неожиданный поворот событий — незаконный брак вместо монастыря, где Мари собиралась провести остаток дней.

Как писал Глинка, Николя был человеком недалеким, но очень богатым, что, видимо, подкупало его жену. Бракосочетание совершил пьяница-священник за взятку в одной из захолустных церквей Лужского уезда Санкт-Петербургской губернии в Великий пост.

Бледный Глинка был напуган. Он долго ходил в раздумьях, а потом спросил у Степанова:

— Можно ли мне держать в передней солдата?

— Зачем это?

— Я вот что думаю. Марья Петровна вступила в незаконный брак. Законным он становится когда? Правильно, когда меня не будет в живых…