— Прощайся, — повторил Хаген и отвернулся.

Валькирия склонилась над матерью, над спокойным, чуть усталым лицом. Ей не больно, ей не страшно. Душа её станет свободной, чтобы вновь вернуться к великому Демогоргону. Она, Рандгрид, побывала там — ухаживать за Мировым Древом не такая уж скверная участь.

— Я исполню свой долг. И я не забуду тех, кого вывела вместе с тобой из царства мёртвых. Пока мы живы, надо жить. И даже после смерти — всё равно надо, — она шептала на ухо матери, не сомневаясь, что та услышит. — Я люблю тебя, мама. Всегда любила, всегда буду. И всегда помнила. И пришла за тобой. И приду снова, как только пойму, как до тебя добраться.

Она поцеловала маму в лоб. Выпрямилась, вскинула подбородок — нет, валькирии не плачут!

— И с тобой я не прощаюсь, славный воин, Крылатый Пёс. — Райна шагнула на другую сторону костра. — Ты храбро бился и путь твой должен быть лёгок.

Она повернулась к Хагену, взгляд её был сух и резок.

— Пора, тан. Не мешкай, прошу.

Тот кивнул, и миг спустя пламя яростно взревело, взвихрилось, словно в бешенстве от того, что приходится забирать тех, кто должен был бы жить и жить.

Райна не отступила, не поддалась огненному жару. Стояла, впитывая его в себя, глядя, как тает в пламени лик матери, именно тает, а не сгорает.

И стояла так до того мига, пока тан Хаген не положил руку ей на локоть.

— Пора, валькирия.

Взметнулась земля, замыкая курган над пепелищем.

— А теперь — в путь!

Белый тигр Барра с готовностью подставил спину. Мол, давай, хозяйка, всех вас отсюда вынесу.

Мяукнул жалобно оставшийся чёрный кот. Райна чуть помедлила и протянула руку.

— Запрыгивай, чего уж там…

Кот немедля и совершенно по-хозяйски устроился у неё за пазухой. Хаген сел сзади.

— Вперёд!..

И они помчались.