Воспоминания Оберендера о мирной революции можно изложить как драму в трех действиях. Первое действие – мирная революция восточногерманского гражданского движения. Оно возникает из разрозненных групп, бурлит, собирает толпы демонстрантов во многих немецких городах и достигает своего первого пика 9 октября 1989 года в Лейпциге, в крупнейшей демонстрации, когда все висит на волоске и… танки остаются в ангарах. Это усиливает дух и эйфорию движения и единым крещендо выливается в спонтанное и непредвиденное открытие Стены. Многие уезжают, другие собираются на круглых столах, на всеобщую дискуссию о будущем страны. Разговор идет о конституционной реформе, о ненасильственной и прямой демократии. В самоопределении «Народ – это мы!» восточные немцы переживают невиданный творческий подъем и пафос свободы.

Второе действие – воссоединение. Если революция была делом Востока, то воссоединение стало делом Запада. Отныне инициативы и решения вновь идут сверху. Присоединение ГДР есть сугубо административный акт. Его символизирует 3 октября, дата не историческая, а формальная. С присоединением ГДР революция выродилась, с ней было покончено. За этим последовало третье действие. Вчерашние активные участники движения теперь вынуждены пассивно наблюдать, как другие берут власть и инициативу в свои руки. Колонизация Востока Западом происходит не только посредством введения западной немецкой марки, приватизации коллективной собственности «попечителями» (Treuhand) и перемещением элиты с Запада на Восток. Она происходит прежде всего посредством языка. История мирной революции рассказывалась и распространялась как нарратив победителя. Центральное событие этой истории – «падение Стены». Разумеется, а разве не так? – спросит западный немец. До недавних пор я не знала, что скрывается за этой громкой фразой. Стена обычно падает или из-за эрозии материала, или под собственной тяжестью. Если бы это назвали «крушением Стены», по крайней мере, возник бы интерес к личностям смельчаков (Akteuren), однако их лица, имена и голоса остаются неизвестными, невидимыми и неслышными. Все заслонили фотографии ликующих людей на стене, которые обошли весь мир. Те же, кто готовил это событие, «творил» историю, отфильтрованы, им не нашлось места в памяти воссоединившейся нации. В то время как на Западе все осталось по-старому, на Востоке жизнь вскоре изменилась до неузнаваемости. Жителей изгнали с родины, не принуждая покинуть ее. Достижения ГДР, такие как право на жилье и труд, социальное и экономическое равенство мужчин и женщин или забота государства о детях, не получили достойной оценки, а культура и наука были полностью обесценены. Взаимоотношения на равных заменила программа «Entwicklungshilfe» («экономической помощи развивающейся стране»). Это ударило по гордости людей, уязвило их чувство собственного достоинства, возникла своего рода «эмоциональная ипотека», по которой придется еще долго платить[557].