Даже сегодня германская колониальная история напоминает о себе названиями улиц и историческим наследием, таким как зоопарки, музеи и научные коллекции в университетах[594]. Но слон остается самым большим и заметным колониальным памятником Германии, мощным символом, олицетворяющим более чем вековую историю страданий. Бремен поддерживает совместные проекты с Виндхуком. Создано общественное объединение «Слон!», выступающее за культурное многообразие и толерантность; оно инициирует различные проекты, актуализирующие последствия истории Бремена в настоящем. Университет, школы и исторические музеи занимаются «деколонизацией» города. В то же время благодаря нынешним мигрантам памятник превратился в символическое место встречи бывших колонизаторов с бывшими колонизированными. В результате в центре города возник политический форум для обмена противоположным историческим опытом, дискуссий, запланированных и спонтанных исторических реконструкций.

Например, 11 августа 2019 года жители Бремена провели у Слона акцию памяти о 115-й годовщине начала массового уничтожения племен гереро и нама в 1904 году, первого геноцида ХХ века[595]. Там же вскоре состоялась демонстрация ассоциации Together We Are Bremen («Вместе мы – Бремен»), в которой приняли участие активисты и мигранты Бремена. Они протестовали против размещения мигрантов в лагерях и их высылки, требовали предоставления им вида на жительство, улучшения условий жизни и возможности для всех получить образование. Африканские мигранты использовали памятник, чтобы выразить свое настроения и подкрепить требования. Они напомнили бременцам: «Раньше вы приходили к нам, теперь мы пришли к вам!» Один из выступавших перед Слоном сказал: «Этот памятник для меня и моих соотечественников значит очень много. Он символизирует крайнюю степень бесчеловечности, крайнюю степень варварства и эксплуатации!»[596] Памятник стал историческим свидетелем, в присутствии которого высказываются различные взгляды, а горожане вместе с мигрантами призываются сложить в единое целое отдельные части своей долгой и жестокой истории отношений между Германией, Европой и африканским континентом.

Совсем иначе вернулась колониальная история в столицу Берлин. После Второй мировой войны многое из того, что сохранилось в ГДР, было снесено под предлогом несовместимости с ценностями нового политического режима. «Шестнадцать принципов городского проектирования» 1950 года призывали среди прочего к преобразованию центра города в политическую арену: «На площадях в центре города проходят политические демонстрации, шествия и народные гуляния, проводимые в фестивальные дни. Центр города должен состоять из наиболее важных и монументальных зданий, доминирующих в архитектурной композиции плана города и определяющих архитектурный силуэт города»[597]. Из этого исходил и Вальтер Ульбрихт, оправдывая в 1950 году снос Берлинского городского дворца и его замену Дворцом Республики: «Центр нашей столицы Люстгартен и район руин замка должны стать большой площадкой демонстраций, где наши люди смогут выразить свою волю к борьбе и восстановлению». За этим «пинг» после смены политической системы в 1950 году спустя шестьдесят лет, после очередной смены политического режима, последовал «понг». В 2013 году было принято решение реконструировать зимнюю резиденцию Гогенцоллернов. Огромный дворец вернулся в архитектурно-исторический ансамбль центра Берлина. Его открытие планировалось на декабрь 2020 года. Каково предназначение нового здания, неясно, ведь монархической традиции в Германии больше нет. Тем временем вопрос о его использовании сместился к вопросу об использовании «Форума Гумбольдта», бокового дворцового фасада, дизайн которого выполнен в современном стиле. Если имя Александра фон Гумбольдта, географа-исследователя и открывателя мира, изначально ассоциируется с глобально-историческим видением, которое могло бы символизировать открытость Берлина миру, название «Форум Гумбольдта» ассоциируется теперь с колониально-историческим и европоцентристским видением, заставляющим Германию вспомнить о наследии, которое до сих пор почти не обсуждалось. Период с 1871 по 1918 год, когда Берлин был столицей, а замок Гогенцоллернов – императорской резиденцией, был также временем имперской экспансии, когда Германия, «запоздавшая нация», стремилась стать колониальной державой, чтобы сравняться с другими европейскими нациями. В то время процветала не только экономика – можно говорить о «турбокапитализме», о котором и сегодня свидетельствуют импозантные ряды домов эпохи грюндерства, – но и наука, в том числе «учение о расах». В конце XIX века для этой новой дисциплины, которой ныне не существует, было собрано бесчисленное количество черепов, точно так же как сегодня собирают банки данных. Считалось, что, лишь изучая череп за черепом, можно сделать важные научные открытия в генетике. Поэтому среди артефактов в этнографических коллекциях много не только награбленного имущества и экспонатов неизвестного происхождения, но и этих человеческих останков, которые необходимо вернуть достойным образом.