Витрина «Независимой музыкальной компании» пестрела тщательно расставленными в алфавитном порядке на деревянных стеллажах нотами, с пометками «ПОПУЛЯРНЫЕ ПЕСНИ» и «КОМИЧЕСКИЕ КУПЛЕТЫ». Почти всю мраморную крышку прилавка занимал огромный кассовый аппарат с бронзовой фурнитурой, а на полках красовались самые разные товары: струны для скрипки, медиаторы для гитары, средство для полировки мебели, патентованные «Капли братьев Смит» от кашля для певцов. Уютное, хорошо освещенное заведение привлекало нескончаемый поток музыкантов и рекламных агентов. Однако сердце совместного начинания Асиль и Сола находилось не здесь. Оно скрывалось в глубине зала, за дверью, которая вела в просторный склад. Предыдущие владельцы хранили здесь бочки со спиртными напитками, и в углу оставалось несколько разбитых бочонков, источающих слабый аромат хереса. Но теперь одну половину помещения заняли печатный станок и кипы бумаги, а во второй разместилась столярная мастерская, где бывший барабанщик «Алжирского театра» мастерил скрипки. А винтовая лестница вела наверх, в контору, где за большим столом для совещаний в любимом кресле Сола восседала Асиль.

Эта комната стала нашей неофициальной штаб-квартирой. Впервые мы встретились в холодный, промозглый вторник. Асиль разбирала макеты нот нового танцевального хита. Обложка должна была стать двухцветной, и Асиль красной чернильной ручкой отмечала, где должно находиться название, выведенное затейливым шрифтом с завитушками и цветочками. Наконец она подняла взгляд на нас с Морехшин, выжидающе застывших перед столом. Здесь, в самом сердце процветающего музыкального предприятия, было как нигде очевидно, что Асиль принадлежала к тем немногим женщинам конца девятнадцатого столетия, кому удалось освободиться от рамок своего времени. Отчасти это произошло благодаря ее таланту и энергии, но также сыграло свою роль удачное редактирование, вследствие которого ее начальник-мужчина признал оба этих качества и возблагодарил за них Асиль.

Я не сомневалась в том, что она изогнет историю, освобождая место для других таких женщин, как она сама.

Асиль жестом предложила нам сесть за стол, и мы какое-то время обсуждали ее планы насчет акции в Нью-Йорке.

– Но как мы сможем это устроить? – спросила я. – Комсток просматривает почту. Памятуя о том, что произошло с Софой, мы должны исходить из предположения, что он все еще следит за нашей перепиской. Если Комсток шпионит за нами, мы не можем ни с кем связаться по почте.

На лестнице загромыхали шаги, один из наборщиков постучал в дверь.