Мы раздали танцовщицам номерки, записав сценические имена, чтобы Арчи мог их представлять. Многие использовали прозвища, представлявшие собой различные вариации на тему «принцессы Асинафы», что имело смысл, учитывая ее международное признание. Я насчитала двух принцесс Асинаф, двух мадмуазелей Асинаф, Сумеречную Асинафу и одну особенно знойную Асинафу-Соблазнительницу. Это сильно тревожило меня, после того как я стала свидетелем гнева Асиль в «Персидском дворце». Как она отнесется к этому? Как к оскорблению или знаку уважения? Ответить на этот вопрос могла только сама Асиль.

Я нашла ее в дальнем конце гримерки помогающей составлять список участниц.

– Многие из этих девушек используют твое сценическое имя. Может быть, нужно заставить их выбрать что-нибудь оригинальное?

– Я ничуть не удивлена, – закатив глаза, рассмеялась Асиль. – До меня доходили слухи, что многие танцовщицы выступают под именем «принцесса Асинафа».

– Ты ничего не имеешь против?

– В любой другой день я, скорее всего, была бы недовольна. Однако сегодня я воспринимаю это как комплимент.

– Ты навсегда останешься лучшей принцессой Асинафой! – склонившись, шепнула я ей на ухо.

– Знаю, – подмигнула Асиль. Она повернулась к танцовщицам: – Так, дамы, давайте начнем! Кто у нас первый?

Асиль назначила меня сопровождающей; это означало, что моей задачей было отводить участниц вниз и показывать им, где сцена. Сначала я сильно переживала, наблюдая за зрителями. Арчи восседал на самом большом троне, вместе с пятью молодыми мужчинами с усами и в смокингах. Они оценивали танцовщиц, поднимая карточки с написанными от руки цифрами. Когда я привела участницу под номером три, еще никто не получил оценки выше «7». Однако вскоре такое положение дел изменилось.

Третья участница прошлась по сцене. Под платком были видны лишь голубые глаза на белом лице. Затем девушка начала раскидывать в стороны слои прозрачной, словно паутина, ткани, и зал вместе с дымом от сигар наполнился восторженным ревом. Когда танцовщица особенно яростно тряхнула телом, одна грудь вывалилась из лифчика. Я едва успела заметить молниеносное движение, которым девушка этого добилась; это был запланированный элемент ее танца, и она выполнила его мастерски. Пока танцовщица, картинно покраснев, куталась в оставшиеся на ней одежды, судьи подняли свои оценки: «8», «8», «9», «10», «7» и «8». И таким образом стало очевидно, что́ требуется для получения высшего балла. Именно этого мы и добивались. Это непременно привлечет внимание «комстокеров». Однако у меня не было ощущения правоты своего дела, как тогда, на акции протеста на Всемирной выставке, когда мы взялись за руки, выкрикивая слова правды. Возможно, сейчас мы творили нечто более мощное, но при этом и более сомнительное.