– Английский язык атомной эры я учила по историческим романам. Никто не задает вопросов, если женщина увлекается древними гетеросексуальными любовными историями.

* * *

На протяжении двух следующих недель Асиль, Сол, Арчибальд Фрезер и администратор «Шеррис» обменялись целым потоком писем. Как и было обещано, Арчи оказался светским повесой, не знающим, куда потратить деньги. Своим предложением пригласить приятелей-холостяков, чтобы те стали «жюри» конкурса, Асиль купила его с потрохами. Она занялась хозяйственной стороной: деньгами, угощениями, организацией зала и оформлением сцены, а Арчи рассылал телеграммы с бесполезными советами насчет ленточек и призов. Все было как в старые добрые времена в «Алжирском театре».

Мы назначили конкурс на конец апреля. До этой даты оставалось еще пять месяцев; к тому времени станет тепло, и «Четыре сотни» будут готовы к шумным гулянкам после Великого поста, следующего за зимними балами. Это также дало нам уйму времени на то, чтобы покрыть все Восточное побережье «специальным памятным изданием» хита «Мидуэя» под названием «Парень из села», выпущенным компанией «Нез. музыка». Всю последнюю страницу заняло объявление о танцевальном конкурсе, который должен был состояться под председательством Арчибальда Фрезера в банкетном зале «Шеррис». Всем участникам предстояло собраться у служебного входа, после чего каждому будет выделен один сопровождающий и один музыкант.

Мы ни словом не упомянули про хучи-кучи и danse du ventre, чтобы наше объявление проскользнуло незамеченным мимо первой линии цензоров Комстока. Однако любой танцор, знакомый с песней, должен был сразу понять, о чем именно идет речь. Если все пойдет по плану, Комсток ничего не заподозрит до тех пор, пока мы не окажемся в Нью-Йорке, и тогда ему предстоит унизительное столкновение с нами в «Шеррис».

Голова у меня болела все сильнее, и я отсчитывала дни отваром ивовой коры и трубками опиума. Мы с Морехшин работали в музыкальном магазине. Мы сняли на двоих более просторную комнату над бывшим салоном Софы. У меня бывали ночи плохие и не очень плохие, но я чувствовала себя нормально только в те дни, когда получала очередное письмо от Аниты. Ей удалось заинтересовать нескольких учеников девятнадцатого столетия идеей коллективного действия, несмотря на то что в то время в геонаучных отделениях господствовала теория личности в истории. Мне хотелось снова оказаться вместе с ней в Калифорнийском университете, а затем вернуться в храм Аль-Лат к Софе. Быть где угодно, только не здесь, потому что тут я по утрам коченела от холода, а воспоминания черной сажей пачкали мой рассудок.