Рука Дома сжала плечо Джоша.

— Я не об этом, понимаешь?

— Кажется, нет. — Но нужно быть осторожным, конечно, ведь если будешь выглядеть слишком напряженным, тебя сочтут нервным, спросят: «Тебе есть что скрывать?» — Какая-то проблема? — Это могло означать: «Что-то не так с заданием? Он двойной агент? Предатель?» А могло значить и то, что хотел услышать Дом.

— Нет, вообще-то, — сказал Дом. — В смысле, он, скажем… ненадежен, — он сделал упор на последнем слове. — На твоем месте я бы не подпускал его слишком близко. Это могут неправильно истолковать. Не о чем беспокоиться, я пока ничего не слышал, не стоит волноваться. Просто… поберегись, ладно?

Джош кивнул, но не смог заставить себя сказать «ладно».

По дороге на встречу, меняя автобусы, петляя по узким заснеженным улицам, когда серый вечер сгущался до темноты, он прокручивал в голове этот разговор. Он вспоминал свои реакции, и они выглядели такими очевидными: как он напрягся под рукой Дома, как он склонялся к Уинтропу при беседе — и, конечно, при всей своей осторожности, он слишком явно сыграл недоумение в разговоре с Домом. Любой бы понял этот намек и, конечно же, посмеялся бы, отшатнулся, отпустил грубую шутку. А он раскрыл себя. В памяти всплывали старые аргументы, которые он предпочел бы никогда не приводить: симпатия к мужчинам не больше угрожает безопасности, чем симпатия к женщинам; черт, сейчас в агентстве служат и женщины, и им можно встречаться с мужчинами. Шантаж? Конечно, но шантаж имеет смысл, лишь когда боишься разоблачения. А он боялся.

Дом думал, что проявляет заботу по отношению к Джошу. Нужно предупреждать людей об этом Алистере Уинтропе. Кто знает, как он пятнает репутации, какие инсинуации может внушить парням его круга, сколь интимные и порочные слухи плести, подобно лоскутному одеялу.

Блядь, вот наглец. Будто Джош не способен сам о себе позаботиться. Будто он не знал, кем был Уинтроп. Будто он не думал об этом… Ну, что ж.

Порой он мечтал об этих глазах. Нечасто, но достаточно.

«Все будет нормально», — твердил он себе, входя в тесный ресторанчик на углу, уставленный низкими столиками из огнеупорной пластмассы. «Нормально», — повторял он про себя, когда высокий блондин с двойным подбородком подошел к нему, с мрачной серьезностью изучил его сложенную газету и спросил, не собирается ли он прочесть обзор нового альбома Арройо[68]. «Нормально», — молился он так искренне, как не молился прежде никогда, никакому богу, когда Барачник извинился и отошел: по сценарию они с Джошем должны встретиться у черного входа гостиницы через сорок пять минут.