— Римз не стала бы давать тебе такое просто так. Она заломила бы за это такую цену, которая тебе не по карману.
— Она мой друг, — ответил он. — Хотела помочь.
— Ты что-то недоговариваешь. — Гейб никогда не назвал бы Таню открытой, но она закрылась перед ним в это мгновение.
Он чуть не сказал: «Мы все что-то недоговариваем» — но вместо этого ответил:
— Нет.
— Римз ни за что не дала бы тебе это без причины. Она не нашего круга, ей плевать на эту конференцию. Она считает, что тебе грозит опасность. Не знаю почему — но я устала, что меня держат в неведении.
Она ушла, а он остался один у окна и смотрел, как падает снег.
***
Джош закончил с приготовлениями заранее, подшил и каталогизировал папки под рядами тикающих часов, которые показывали время в разных городах мира. В Токио все бы уже закончилось — так или иначе.
Тень упала на его стол, он почуял запах сигары. Закрыл папку.
— Альварес.
— Джош, понимаю, ты весь издергался из-за этого, но, поверь, все будет хорошо. Это как в первый раз кого-то застрелить. Представляется гораздо хуже, чем оказывается на деле.
Джош запер стопку папок в ящике стола, натянул свое пальто, подхватил дипломат.
— Тебе в мою сторону?
— Никому не нужно в твою сторону, Джош, — сказал Дом, — но я тебя провожу.
Три лестничных пролета они прошли молча. Джош почти не чувствовал ковра под ногами. Парня могло бы сдуть порывом ветра. Шаги Дома отдавались эхом: ковер приглушал их лишь отчасти. Агент двигался так, будто проверял пол на прочность. У Джоша в голове не укладывалось, как бы Дом мог подкрасться к кому-то. Иная подготовка, возможно. Для разных задач — разные инструменты.
Дом молчал, пока они не спустились на первый этаж. Вынул руку из кармана и положил Джошу на плечо. Эмили, секретарша Фрэнка, пронеслась мимо них по лестнице, держа в руках кружку кофе и толстую папку-гармошку, Дом проводил взглядом ее юбку.
Если Эмили и заметила, то не подала виду. Дому, казалось, это было неважно.
— Я хотел поговорить с тобой, — сказал он тем тоном, который Джош слишком хорошо знал: люди обращались к нему так, осторожно и при этом пренебрежительно, будто предмет обсуждения едва стоит упоминания. — Мы ведь все друзья, и, раз уж мы все дружим, я скажу: ты ведь в курсе про Уинтропа?
— Я знаю, что он…