Но она должна. Надя должна это понять, но Надины мозги, похоже, совсем отбиты в боксерских поединках. Это безнадежная ситуация, которая только ухудшится, если Таня не станет действовать. Ничего не делать — значит предать Россию, а только с Россией Таня еще чувствовала родство. Конечно, был Лед, но когда дело касается перебежчика...

Таня закрыла глаза. Была еще одна причина, по которой ей следовало идти на штурм, причина, о которой она не могла сообщить Наде. Если перебежчик, Носитель, покинет Прагу, его дальнейшая судьба окажется на ее совести. Либо его перехватят международные агенты Пламени, либо американский Лед заберет его и заморозит для сохранности. Не лучшие перспективы, и она отчасти надеялась, что, возможно — возможно — ей удастся найти другое решение. Даже если она погибнет сегодня. Даже если перебежчик погибнет сегодня. Порой смерть — лучший выход.

Таня отодвинулась от стола. Взглянула на часы на стене. Стрелки бежали навстречу обеду, вечеру, ночи. Посольство гудело вокруг нее, голоса секретарш сливались в неразборчивую болтовню, и Таня больше не могла это терпеть. В эти несколько часов ей нужны тишина и солнечный свет и легкое дуновение ветра. А не этот мертвенный свет лампочек.

Она схватила пальто, шарф и выскользнула за дверь. Избежала ли она Сашиного взгляда? Вряд ли сейчас ей это важно. Он уже заполучил ее радио, уже знал, что отправляет ее на смерть.

День был удивительно ясным, деревья, еще голые, резко выделялись на фоне ярко-голубого неба. Таня обмотала горло шарфом, засунула руки в карманы и сделала несколько шагов прочь от посольства. Морозец щипал щеки, глаза слезились. Могло показаться, что весна близко, но зима еще возьмет свое.

— Татьяна? Татьяна Морозова?

Голос звенел, как колокольчик, и Тане понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить его. Она привыкла слышать его не здесь, а на вечеринках, на фоне тихой музыки. Огляделась и обнаружила, что Зерена Пулноц приближается к ней, одной рукой придерживая изящное, наглухо застегнутое шерстяное пальто.

— Здравствуйте, Зерена. — Таня посмотрела на пустую лестницу, пытаясь найти повод для бегства.

— Чудный денек, не правда ли? — Зерена подплыла ближе. — Так и чувствую запах весны.

Таня ничего такого не чувствовала, лишь лютый мороз, пробирающий до костей, столь крепкий, что пересиливал тепло солнца. Но ее не удивило, что Зерена была в своей стихии.

— Вообще-то, — сказала Зерена, — если ты не занята — а, прости, похоже, так и оно есть, раз ты рано уходишь из посольства, — может, мы могли бы пройтись? Подышать весенним воздухом.