– Что там?

– Водка с мидазоламом. Пускай поспит.

– У него сердце не остановится?

– Он опиатный наркот, Витя, его хрен усыпишь. Выпей, Юра.

Антон вытащил жгут и принялся поить Юрку водкой.

Он сказал:

– Может, не все вспомнит.

– А.

– Тем лучше.

– Я тебя понял.

Антон напоил его, и Юрка все стучал, помню, зубами о стакан. Вырубился он минут через пятнадцать, но мы еще некоторое время сидели на его кровати.

К нам заглянула Анжела.

– Он спит?

– Заснул, – сказал Антон.

– Идите на кухню. Я там вам еду поставила. Я с ним побуду!

Я еще раз посмотрел на Юрку. Теперь он выглядел почти безмятежным, ну разве что очень усталым. Антон тоже смотрел на него, задумчиво глядел на его связанные изолентой руки.

На кухонном столе стояла большая тарелка с уродливыми бутербродами. Бутеры были с салом и горчицей, которую от волнений своих Анжела намазала так щедро. Стояла и початая бутылка водки.

Мы выпили по рюмке, выкурили по сигарете – все молча.

– Ну и что ты думаешь? – спросил я.

– Ничего не думаю, – сказал Антон. – Что тут думать?