Я принялся за бутерброды, а Антон закурил еще одну сигарету.

Он сказал:

– Твой черт может знать, как ее запихнуть обратно в могилу?

Я сказал:

– Почему нет? Спрошу при случае. Тоня точно не знает.

– Было бы странно, если бы она знала – учитывая их отношения.

Он говорил спокойно, с тем обычным холодом, который ему всегда был свойственен. Но я-то знал, что он меня не простил.

Потом Антон сказал:

– Ты езжай домой. Теперь моя очередь с ним сидеть.

– Да подожди ты…

– Езжай домой.

– Ты еще злишься, да? Слушай, а ты ведь вообще-то пытался меня убить!

– Не начинай, – сказал Антон. – Езжай домой, Вить, правда.

Я схомячил еще один бутер и, на самом деле, пошел забирать свою Тоню. Она все еще, как приклеенная, стояла у батареи.

Юрка спал, Анжела лежала рядом с ним и целовала его в голову, так по-телячьи нежно, что я ему даже позавидовал немного – нашел время.

А Анжела говорила тихонько:

– Я все сделаю, только бы ты был здоров. Я научусь готовить, я тебе ребенка рожу, только не болей, пожалуйста.

Она так сильно его любила – охренеть, конечно. Вот я глядел на них – и опять вспоминал ночную перестрелку, и как Юрка по карманам мертвых шарил, и как отправил Толика одного, раненного, к больничке чапать.

А с другой стороны – кто может заслужить такую любовь? Она должна даваться просто так, иначе на кой еще хуй она нужна?

Я побарабанил пальцами по Юркиной макушке, он не проснулся. Анжела перехватила мою руку.