Она спросила:

– Как поговорили?

– Да слышала ты все.

А она прижалась ко мне и стала дергать ткань моей куртки, как делала, когда была слишком мертвой, чтобы суметь заплакать.

– Ну не реви, – сказал я. – Всё нормально.

– Я боюсь!

– Да ты постоянно всего боишься. Меньше надо всего бояться.

Мы вышли, я сказал:

– Я вот боюсь, что никогда не высплюсь. А ты чего боишься?

Она взяла меня за руку, мы пошли по заснеженной дороге, глянул на часы – полдень, пару часов и стемнеет опять. Какой, подумал я, короткий световой день.

– Ее! Она страшная!

– Ну, она тебе теперь ничего сделать не может. Разве что мозги тебе конопатить, мол, когда внуки. Ну и, собственно, все – все так живут – вся Россия.

Она быстро, коротко улыбнулась.

– Пошли мандаринов купим. А то мы пропустили с тобой эту часть Нового года. А Катерина пускай собирает нашу крупу.

Мы шли, и я напевал:

– Катя-Катерина, маков цвет, без тебя мне счастья в жизни нет, в омут с головою, если не с тобою! Ягода-малина, Катя-Катерина!

– Сказки.

– Чего?

– В песне поется «без тебя мне сказки в жизни нет».

– Зануда. Слова – народные. В данном случае.