Тут Анжела топнула ножкой.

– Да почему вы так нормально к этому относитесь? Это же полный пипец!

Мы с Тоней переглянулись. Я сказал:

– Ну, просто я вообще всегда принимаю жизнь такой, какая она есть.

– А я привыкла.

– Мне страшненько, – сказала Анжела. – Вдруг это часто бывает, я разговариваю с кем-то, а он уже мертвый.

– А ты с друзьями любимого своего часто разговариваешь? – спросил я и засмеялся. – Вот там – бывает.

Мы еще побродили в поисках неплохого кассетного плеера по выгодной цене, и чем дальше, тем более я убеждал себя в том, что это хороший, многофункциональный (многофункциональнее, чем кажется!), приятный подарок.

Кроме того, небольшой – чтоб швырять его мне в лицо было удобнее.

Со всех сторон хорош. Короче, купили Антону синюю «соньку» с тонким корпусом – тем лучше получить такой по морде.

Анжела все переживала из-за Тони, а я думал: это ты еще половины страшных подробностей не знаешь.

Когда мы вышли, солнце как-то ярко-ярко светило. Особенным вот этим зимним светом – когда лицу становится теплее, и ты радуешься этому неожиданному, незаслуженному ощущению.

Мой батя, не такой большой фанат зимы, как я, всегда говорил, что такие моменты оправдывают существование зимы в целом.

Я замер на минутку, чувствуя, как свет становится теплом у меня на коже, а Анжела сказала:

– Погодка просто супер, ну давайте еще на ВДНХ съездим, погуляем, пожалуйста! А то я приеду, и я буду все время думать о том, что там у Юры в голове! Пожалуйста!

Тоня посмотрела на меня.

– Да без проблем, – сказал я. – Люблю ВДНХ, все любят.

– Я не люблю, – сказала Тоня. – Потому что там толпа.

– И здесь толпа.

– Это уж точно.