– Да не ной, прогуляемся еще, почему нет? Хороший день, смотри, какой!

Анжела обняла меня, потом Тоню.

– Мы – семья! – сказала она. – Как я этому рада!

Ну разве она не прелесть?

Поехали, короче говоря, на ВДНХ – гулять дальше. Раз такой красивый день, то отчего бы и нет?

– Жаль, аттракционы не работают! – говорила Анжела. – Я так люблю аттракционы! Тоня, а ты когда мертвая, у тебя ничего не болит?

Тоня качнула головой.

– Да что ты доебываешься до нее?

– Просто хочу знать, как мир устроен.

– Столько вопросов и никаких ответов.

– Слушай, Тоня, а ты бы лучше совсем умерла или вот так?

Я подумал: у-у-у-у, сейчас-то она выбесится. Но вдруг Тоня ответила вполне охотно.

– Раньше я думала, что лучше бы я совсем умерла. А теперь все совсем наоборот. Может, я не в полном смысле живая, но жизнь моя не закончилась. Раньше я думала, что я очень несчастна, а теперь мне кажется, что, наоборот, мне повезло. Больше бы повезло, если бы я так и жила, как все нормальные люди. Но в могиле лежать, может, и спокойно, но уж точно там не может быть хорошо, а мне иногда бывает очень хорошо.

Я подумал: может, это она обо мне?

На ВДНХ народу было не так много. В павильонах шла бойкая торговля, но мы просто гуляли, рассматривая неработавшие фонтаны. Иногда мне хотелось обернуться и поглядеть на золотой шпиль над центральным павильоном – игла, уткнувшаяся в небо.

Так здорово – так приятно и просто, ничего проще на свете нет, чем зимний день под ярким солнцем. Анжела все выспрашивала у Тони, как жить после жизни, а я глядел в небо, необыкновенно синее.

Да только вдруг посреди этой благодати стало отчетливо неприятно: как будто что-то вот-вот должно случиться нехорошее. Я зажмурился. Внутри головы опять зажужжало, и я почувствовал, как они ударяются друга о друга там.

– Виктор? Виктор, ты в порядке?

– Витя?

Навязчивое шевеление в голове не давало сосредоточиться, я пробормотал: