– Вот я и пытался отыскать какой-то подвох в действиях Дворецкой. Эта странная подозрительность Вероники, эти дикие предосторожности с санитарной сумкой заинтересовали меня. Я хотел узнать то, что так тщательно скрывает Вероника.

– Ну и как, узнал?

– Не совсем, – признался он. – Рассмотрев все ее баночки и пузырьки, я установил лишь то, что она имеет серьезные проблемы со здоровьем и пытается их скрыть от окружающих.

– Почему ты так решил? – удивилась Настя. – Как мне было известно, Вероника страдала повышенным давлением и ревматическими болями. Но это почти норма в ее возрасте.

– А тебя не насторожило богатое содержание ее аптечки? – спросил Логинов. – Слишком много склянок для здоровой женщины. Кроме того, содержание баночек не отвечало их этикеткам. Так, вместо витаминов ты выдавала ей каждый день сильное обезболивающее средство. Коробочки с биологически активными добавками были также заполнены другими таблетками.

– Это ты определил самостоятельно?

– Нет, конечно, без посторонней помощи тут не обошлось, – улыбнулся Олег. – Мне помог один мой товарищ – фармацевт. Хотя, если поковыряться в моей биографии, там можно обнаружить три курса медицинской академии.

– Ты учился на врача? – удивилась Настя. – Ты мне об этом не говорил.

– Не говорил, – напустил на себя загадочный вид Логинов.

– А если еще лучше поковыряться в твоей биографии? – подозрительно спросила девушка. – Надеюсь, я там не обнаружу ничего ужасного?

– Как сказать:

– Ты мне должен немедленно все рассказать, – потребовала Настя.

– Ты не возражаешь, если я это сделаю у себя дома? – засмеялся он, поднимая ее на руки…

Антонина сделала глубокий вдох, прежде чем начать разговор на крайне болезненную для нее тему.

– Марк, – проговорила она, стараясь выглядеть спокойной. – Я хотела сказать тебе… Вернее, я пытаюсь сказать тебе уже две недели о том, что надежд на получение наследства Вероники нет никаких.

Он молчал.

– Я – бесприданница, Марк, – подвела она роковую черту.

Он рассматривал ее лицо, словно пытался понять смысл ее слов.

«Хоть бы уж сказал что-нибудь, – молила она про себя. – Хоть бы не молчал». Хотя было понятно все и без слов.