– Конечно, я понимаю, – решилась она продолжить. – Я понимаю, что у меня нет шансов удержать тебя рядом с собой. Лучше будет… лучше будет, если мы расстанемся.

– Ты действительно этого хочешь? – спросил он ровным тоном.

– Это уже не имеет значения, – проговорила она.

– Для меня имеет, – проговорил он. – Ведь я люблю тебя, Тоня. А теперь, когда грозный призрак твоей матери не стоит рядом с нами, я буду повторять это тебе постоянно.

– Значит, деньги… – дрожащим голосом проговорила Антонина.

– …будем зарабатывать сами, – продолжил он. – Ты не против?

– Я? – В ее глазах заблестели слезы. – Конечно, нет, дорогой.

– Ну, тогда все в порядке. Почему ты плачешь?

Элеонора тихонько притворила за собой дверь. Прошло уже несколько месяцев, как она покинула свою квартиру и опостылевшего мужа. Она чудесно проводила время, не скованная больше ни страхом, ни обязательствами. Дворецкая повеселилась на полную катушку, меняя зрелых мужчин на молодых юнцов, и под конец этой безумной гонки наслаждений стала немного уставать. Должно быть, сказывались годы? Ведь ей было уже далеко не двадцать. Потянуло к покою и стабильности. Уж как ее ноги привели в убогое жилище, которое она оставила без всякого сожаления, Элеонора не понимала. Но факт был налицо: она вернулась в блочную многоэтажку к своему скучному супругу…

Стоя в маленькой прихожей, она с наслаждением вдыхала аромат дома, по которому уже успела соскучиться. По всей видимости, Петр Алексеевич пек пирог. Интересно, с какой начинкой? Гадать не было смысла. Все у него получалось хорошо. Он был мастер на все руки. Что про него говорили соседки? Мужик – золото.

Элеонора двинулась на кухню, где вовсю гремели кастрюли и слышался плеск воды из-под крана. Сейчас она извинится перед ним за долгое отсутствие. На это потребуется не больше пяти минут, и они сядут пить чай с пирогом. А потом, когда вся посуда муженьком будет перемыта, они включат телевизор, как в старые добрые времена.

Элеонора открыла дверь и оторопела. На маленькой кухоньке, подвязавшись фартуком и косынкой, орудовала… Танюша!

– А-а, маманя пожаловала, – заявила она без всякого смущения. – Где же тебя черти носили?

– Ч-что ты здесь делаешь? – начала заикаться Элеонора.

– Разве не видишь? – Девица показала ей белые от муки руки. – Пирог пеку.

– А где же Петр Алексеевич?

За ее спиной раздались шаги, и в кухню, с газетой в руках, зашел супруг. Он, должно быть, только встал с дивана, поскольку вид имел немного сонный.

– Танечка, как пирог? – спросил он с порога и осекся. – Эля, ты? Что ты здесь делаешь?