– Наврать, – уныло закончил Барак за меня. – Да, вы правы. Для нее это несчастный случай в конторе. Я ножом проделывал дырку в стопке бумаг, чтобы пропустить веревку и привязать бирку, а рука соскользнула. Тамми так мне сочувствовала, и мне было от этого только хуже. Знаете, когда придет Ник, нам надо собраться вместе и согласовать подробности истории между собой. На следующей неделе мы все увидим Тамасин на дне рождения Джорджа. Пожалуйста, приходите!

– Да, мы все согласуем. – Я на секунду закрыл глаза. – Еще раз извини.

Помощник бросил на меня самый пронзительный взгляд.

– Я только хотел бы знать, что происходит.

Я покачал головой:

– Нет, безопаснее не знать. Как твоя рука?

– Чертовски болит. Но приходится притворяться ради Тамасин, потому я и пришел на работу. Пройдет.

– Что-нибудь слышно от Николаса?

– Задеты только мягкие ткани, – без всякого сочувствия ответил Барак. – Если он не придет, я пойду к нему и буду орать, пока он не выйдет на работу. Кстати, вам записка от казначея Роуленда. Он хочет вас видеть сегодня утром. До десяти, а то в десять у него встреча.

– Сейчас пойду. – Я встал. – Боже, надеюсь, это не что-то подобное тому, зачем он вызывал меня на прошлой неделе.

* * *

Роуленд опять сидел за столом и что-то писал. Он поднял голову, и на его худом лице застыло холодное выражение. Такое же выражение было у него, когда я докладывал ему о сожжении Анны Эскью, и он похвалил меня за то, что я нашел на площади место, где мое присутствие заметили. Конечно, я не сказал ему, как Рич посмотрел на меня. При виде белых волос и длинной бороды казначея мне хотелось, чтобы он, как прежний хозяин Мартина Броккета, поскорее ушел на покой. Но я видел, что этот человек из тех, кто имеет вкус к власти, так что он, вероятно, так и умрет за своим столом.

– Сержант Шардлейк, – сказал Роуленд, – сядьте. – Своими костлявыми, измазанными в чернилах пальцами он постучал по бумаге у себя на столе. – Полагаю, вы знали брата Билкнапа.

«Имел не одну стычку с ним», – подумал я и сказал:

– Да, в самом деле знал.

– Я тут составлял записку о его похоронах, чтобы ознакомить всех в инне. Ими приходится заниматься мне, потому что его душеприказчику до этого нет дела, а семьи у него нет. Похороны состоятся в следующий понедельник, двадцать шестого, в нашей часовне. Не думаю, что придет много народу.

– Мне тоже так кажется. – Сам-то я решил, что определенно не приду туда после последнего приступа злобы Билкнапа перед смертью.

– Как вам это понравится? – продолжил Роуленд. – Билкнап оставил огромную сумму денег, чтобы построить мавзолей у нашей часовни. Со своим мраморным изображением, позолоченным и разукрашенным, и бог знает с чем еще. Он заплатил инну кучу денег, чтобы получить согласие на это.