– Именно! – Роуленд издал свой скрипучий смех. – Рич сможет похвастать, что накопил еще насколько сотен фунтов на траты короля.

Теперь я действительно не мог не ощутить жалости к Билкнапу.

– Кстати, о короле и его тратах, – радостно продолжал казначей. – Помните, вы обещали принять дополнительные обязанности перед инном? Ну вот, в следующем месяце будет прекрасная возможность. – Мое лицо, наверное, вытянулось, потому что он торопливо добавил: – Ничего подобного сожжению! Наоборот, это будет грандиознейшее торжество, какого в Лондоне не было много лет – говорят, со времен коронации Анны Болейн.

– Торжество в честь чего? – озадаченно спросил я.

– В честь мира с Францией. Будет грандиозное рыцарское представление. Я получил еще одно письмо от секретаря Пэджета. По всей видимости, тот самый адмирал, который командовал флотом для вторжения в прошлом году, поднимется по Темзе со свитой французских кораблей, включая те, что воевали против нас. Пышные торжества пройдут в Тауэре и Хэмптон-Корте. Соберутся тысячи людей, будут члены королевской семьи и высшая знать, представители городских гильдий и судебных иннов. Устроители хотели, чтобы от Линкольнс-Инн был сержант, и я подумал о вас. Как награда за то, менее радостное мероприятие на прошлой неделе.

Я задумчиво посмотрел на собеседника. Конечно, Роуленд знал, что я не люблю всяких церемоний. Он снова пользовался своей властью.

– На многих церемониях будут присутствовать король с королевой, – добавил казначей, – и я надеюсь, что в них впервые будет участвовать принц Эдуард.

– Одно время король был недоволен мной, – тихо сказал я. – Пожалуй, с моей стороны будет неразумно показываться ему на глаза.

– Ах, вы про йоркские дела! – махнул рукой Роуленд. – Это было много лет назад. И от вас лишь потребуется постоять среди множества прочих в своем лучшем наряде и радостно покричать, когда будет велено.

«Радостно кричать при виде адмирала д’Аннебо, командовавшего флотом вторжения в той самой битве, в которой погибла «Мэри Роуз», – подумал я. – Рыцарское благородство – странная вещь».

– Я не знаю точной даты, когда вы понадобитесь, – продолжал Роуленд, – но это будет в последней декаде августа, через месяц. Я буду держать вас в курсе.

Спорить было бесполезно, а у меня были другие неотложные дела.

– Хорошо, господин казначей, – тихо сказал я.

– Одному Богу известно, сколько это будет стоить, – рассмеялся Роуленд. – Что ж, в распоряжении короля будут деньги Билкнапа, чтобы покрыть расходы.

* * *

Я вышел в четырехугольный двор. Становилось облачно – собрались эти легкие летние облака, которые словно удерживают и усугубляют зной. Направляясь обратно в контору, я заметил неуверенно слонявшегося рядом человека, молодого, в приличном темном камзоле и широкой зеленой шляпе. Я взглянул на него, а потом присмотрелся внимательнее. Это лицо я видел всего лишь день назад в красном освещении факелов в темницах Тауэра. Тюремщик Милдмор, который как будто не ладил со своим начальником. Увидев меня, он нерешительно подошел. У него были испуганные глаза, как и тогда в Тауэре.