И указал на замызганный световой люк и узкую дверь с матовым стеклом в задней стене.

Прямо за дверью шевельнулась человеческая тень – и замерла, словно почуяв, что ее засекли.

Кажется, мужчина – вытянутая голова, широкие плечи.

– Есть тут кто? – снова окликнул Хоппер.

Помявшись, человек открыл дверь и сунул голову внутрь. В сумраке лица не видно, но шевелюра рыжевато-блондинистая.

– Прошу прощения. Не услышал, как вы вошли.

Голос сиплый, но нежный – странный. Резко вздохнув, человек вошел и закрыл за собой дверь. И однако, повернувшись к нам, с места не двинулся – похоже, за спиной сжимал дверную ручку, подумывал вот-вот опять удрать.

Наверняка он. Паук.

Массивная фигура – минимум шесть футов шесть дюймов, – громоздкая и мускулистая. Весь в черном, единственное светлое пятно на черноте – белый пасторский воротник.

– Чем могу быть полезен? – Реплика вылетела струей, затем наступила пауза – слова собирались во рту, как галька в стоке, а потом вдруг выпадали, чудны́е модуляции резали слух. – Что-то конкретное ищете?

– Да, – ответил Хоппер, медленно к нему приближаясь. – Хьюго Вилларда.

Человек застыл каменным изваянием.

– Я понял.

Больше он ничего не сказал и за следующие полминуты не шевельнул ни мускулом. Но даже издали, из-за спин Хоппера и Норы я видел, что плечи у него ходят ходуном.

Боится.

– Не трудитесь бегать, – посоветовал Хоппер, подступая все ближе. – Мы знаем, кто вы. Мы просто хотим поговорить.

Человек покорно склонил голову, и свет упал на шевелюру ненатурального оттенка бронзы.

– Вы, надо полагать, из полиции? – спросил он.

Ни один из нас не отозвался. Интересно, как он сделал такой вывод. У меня, между прочим, ребенок на руках.

Может, меня он не заметил. Смотрел он в пол.