– И что было? – спросил я.

– Он дал очень четкие указания, я их выполнил. Снял номер. Под настоящим именем. Разделся догола, остался в банном халате. А когда в дверь трижды постучали, открыл. Думал, там прекрасный юноша. – Он сглотнул. – А не эта тварь.

– Это вы про Александру? – спросил я.

Наши взгляды встретились. Судя по всему, само имя ее наполняло его отвращением.

– Она вас развела, – сказал я.

Он кивнул.

– Никогда в жизни я так не пугался. Оттолкнул ее. Помчался по коридору в лифт, вопя, дрожа, сотрясаясь в шоке. Выбежал на улицу в одном халате. Ни ключей, ни бумажника. Оставил в номере несколько тысяч долларов. Но надо было спасаться. Вопрос жизни и смерти.

Слащавый голосок, придыхания – можно подумать, перед нами нервная пятнадцатилетняя девочка, а не громадный дядька под семьдесят. Мне никак не удавалось примирить этот переливчатый голос с этой тушей. И чем дальше он говорил, тем больше меня это царапало.

И что-то еще было не так.

Например, я не ожидал, что он возьмет табуретку и непринужденно, без малейшего сопротивления усядется поболтать. Я понимал, отчего жаждала поговорить Марлоу Хьюз: одинокая, позабытая павшая звезда мечтает купаться во внимании завороженной аудитории. Но эта-то заскорузлая птица? Почему он откровенничает с такой легкостью? Наверняка ему что-то от нас нужно.

Я беспокойно оглянулся на Сэм. Она водрузила конягу на стол и внимательно разглядывала.

– А где вы видели Александру после этого? – спросил я, снова обернувшись к Вилларду. – В Oubliette?

Он опешил. Поерзал на табурете, ссутулился, распрямился и снова замер.

– Ну надо же. Вы неплохо подготовились. Совершенно верно.

– Откуда она узнала, что вы там будете? – спросил Хоппер.

– Надо полагать, нашла членскую карточку в бумажнике. На обороте личный номер телефона – заказать пленение. Потом я узнал, что Александра позвонила и уговорилась, что придет моей гостьей.

Он помолчал, дыша тяжело – чувственно и тошнотворно.