– Я… вообще-то, я так и знал, что вы придете, – прошептал он. – Рано или поздно. Нашли там всё, да? Все наконец выплывает наружу.

Голос тихий, необъяснимо женственный – и в нем был страх.

– Сколько их там было? – спросил он.

– Сколько было чего? – осведомился я, шагнув к нему.

Он поднял голову и лишь теперь меня заметил.

Он пристально вгляделся в Нору, затем в Хоппера; до него постепенно доходило, что он неверно истолковал положение дел. Нет, мы не из полиции. И хотя он ничего особенного не сделал, я уловил, как плечи его расслабились, голова приподнялась – он больше не съеживался и не прятался.

Он снова перевел взгляд на меня, и по спине побежали мурашки. Честное слово, его силуэт против двери стал еще чернее, будто под приливом крайней самоуверенности он слегка раздувался, наливался темной силой.

Как там говорила Марлоу Хьюз?

«Священник-то никуда не делся – держался поодаль, выжидал молча. Неотступной маслянистой тенью».

Лицо его не дрогнуло, но глаза блеснули в полумраке, с любопытством обмахнув Сэм.

Надо уводить Саманту от него подальше. Срочно.

91

Я унес ее назад по узкой тропке к витрине. Подальше от него, а я смогу за ней присматривать. Наткнулся на лиловое бархатное кресло – широкое сиденье вытерто до белизны. Рядом на столике – груда журналов и желтая пластмассовая коняга, ничего опасного.

– Не-е-е-е-е-е-е-е, – проныла Сэм, когда я сгрузил ее в кресло. – Не хочу-у-у.

– Зайка, посиди, пожалуйста, здесь.

– Тут зачаровано. – И она уставилась на меня, в отчаянии скривив лицо. Вот-вот разрыдается.

– Уже нет, заяц. Тут весело.

Она затрясла головой и обхватила меня за ногу, вжавшись лицом мне в колено. Я взял коня.

– Ты только глянь. Знаешь, что это?