* * *

Лишь к девяти вечера останавливаю машину возле отцовского дома.

Мы с отцом ничего не запланировали, ни о чем толком не договорились, только телефонами обменялись. Пока я и Кейси дозреваем до примирения, этого достаточно.

Отец обещал поговорить с ней обо мне. Настроить ее положительно.

– Вы друг дружке необходимы. Это ясней ясного, – убеждает отец.

Я упрямлюсь.

– Не надо ее настраивать. Не хочет общаться – я это переживу.

– Ладно. Как знаешь, Микаэла.

Впрочем, по интонации понятно – отец не верит насчет «переживу».

* * *

Уезжаю не сразу. Смотрю отцу вслед. Вот он взошел на крыльцо. Скрылся в доме. Жалюзи не опущены, и видно, что делается там, внутри. Каждое из освещенных окон внушает надежду: вот сейчас мелькнет Кейси.

Не мелькнула. Я достаточно долго ждала. Пора ехать.

Телефон разрядился, и от этого не по себе. Ненавижу, когда нельзя позвонить и узнать, как там Томас.

Дорога пустынна. Падает легкий снежок. Луна желтая и с виду жирная, как сыр. Чем сейчас заняты Томас и миссис Мейхон? Наверное, устроились на диване, смотрят по телевизору что-нибудь рождественское; по крайней мере, надеюсь, что это так. Может, к моему возвращению Томас еще не ляжет спать. Может, я сама пожелаю ему доброй ночи. Тогда чувство вины перед ним будет не так тяжко.

* * *

Ближайшее к двери окно слегка помигивает. Осторожно поворачиваю ключ в замке. Не хочу скрежетать – вдруг Томас уже заснул? Дверь поддается примерно на дюйм – и застревает. Налегаю на нее плечом. Дверь приперта изнутри.

В окне появляется круглое встревоженное лицо миссис Мейхон. Ее взгляд устремлен за мою спину – будто она боится «хвоста».

– Мики, это вы?

– Конечно, я. Кто же еще? Что случилось? Где Томас?

– Подождите минутку…