— Не понимаю причин, почему ты придаешь такое значение вполне банальной истории. Мы же все равно меняем название братства с определенными интервалами. Если говорить о традициях, это и есть традиция. Так и с маскарадом Сетона. Кому-то из образованных братьев пришло в голову сходство с судьбой Пенфея, попавшего в руки поклонниц Диониса. Оттуда и название. С самим Сетоном оно не связано никак. Так что если ты считаешь, что…
— И все же…
— Вот именно: и все же! Все же скажи мне: что тебе в нем так не по душе?
— Он не из наших.
Туссе подлил хозяину кофе.
— Ты его не понимаешь, — задумчиво произнес Болин, отхлебнув кофе. — Я тебя не виню. Так устроена природа: мы не можем доверять тому, кого не понимаем.
— А ты, Ансельм? Ты его понимаешь?
— Хотел бы так думать. Мне известно его происхождение, известно кое-что о его юности… и, как мне кажется, мотивы его мне понятны. Большинство из нас ищут в жизни наслаждений, но не Тихо. Тихо притягивает смерть. Все, что он говорит, чтобы заслужить наше расположение, — все вычитано во французских книгах. А их авторы имели довольно слабое представление о действительности… Но это долгая история. В чем-то ты прав. Он не один из нас, что да, то да. Но во многих пунктах наши интересы пересекаются.
Болин допил вторую чашку, посмотрел на оставшуюся на дне гущу. Поморщился и с неожиданной резкостью нагнулся вперед, словно бы собрался сказать нечто секретное. Даже принял выражение, которое, как он посчитал, должно внушать наивысшее доверие.
— Представь себе Тихо как некое экзотическое животное. Пестрая змея без ядовитых зубов. Раскрашенный уж. Или мартышка в шляпе. Забавно, можно понять — хотя и не без усилий. Развлечение своего рода, вряд ли, впрочем, уместное в дорогих покоях. Вот он и старается маскироваться. Не без успеха… Но когда такая диковина растет слишком быстро, любопытство уступает место настороженности. Все понимают: в один прекрасный день суть может проявиться. Не так уж редко подобные создания кусают руку дающего… и тогда выход один: отправить его туда, откуда он прибыл. В джунгли… Всему свое время. Но он не опасен.
Туссе сжал бедра — кофе начал оказывать свое известное, но из-за запрета уже забытое многими мочегонное действие. Подавил стон и подлил Болину кофе в третий раз, проклиная подагру. Наверняка из-за этой загадочной болезни мочевой пузырь старика приобрел такую сверхчеловеческую растяжимость. А может, он вообще никогда не мочится? Поднял кофейник повыше — всем известно, как действует звук льющейся струи.