Он знал порядок.

Позже, уже в своей камере, Джейсон припомнил слова Икса.

«Достойный восхищения человек…»

Но не давала покоя и более глубокая правда: если он и в самом деле настолько достоин восхищения, то убил бы Икса еще там и тогда – хотя бы во имя Тиры, на худой конец.

«Еще один день и еще одна ночь…»

Джейсон осторожно поерзал на койке, опасаясь боли.

«И наконец эта сволочь умрет…»

32

32

За тридцать лет в органах Биллу Френчу довелось столкнуться со множеством оборванных жизней и недоверчивых взглядов тех, кому каким-то чудом удалось остаться в живых. Поэтому за все это время он хорошо научился наблюдать за глазами – глазами осиротевшего ребенка, ставшей вдовой жены, безутешного супруга… Некоторые находили в себе силы смириться с переменами, которые столь жестоко преподносит жизнь, – отброшенные на обочину жизни, они собирали осколки надежды, как ребенок собирает морские ракушки. Другие могли так и не оправиться, и отражалось это в первую очередь в глазах.

Френчу очень не нравилось то, что он видел в глазах у Гибби. Это были совсем не те теплые, задумчивые, добрые глаза, которые он так хорошо знал. Теперь они были беспощадными и непоколебимыми.

«В точности как глаза Джейсона, – подумал он, – и нисколько не как глаза Роберта».

Френч все еще сидел за столом, когда по окну мазнул свет автомобильных фар. Узнав машину, он бросил взгляд на часы. Открыв дверь, увидел Дэвида Мартина, уже подходящего к крыльцу. Вид у того в полумраке был усталый и осунувшийся.

– Капитан…

– Ты понимаешь, почему я здесь?

– Есть кое-какие подозрения…

– Тебе очень повезло, что это не патрульный экипаж с наручниками наготове.

Они сошлись на нижней ступеньке крыльца, и Френч протянул руку.

– Вообще-то не сказал бы, что особо рад вас видеть.

Капитан Мартин согласно буркнул, и они обменялись рукопожатием.