– Он написал заявление?

– Может, поговорим внутри?

– Да, конечно. – Френч проводил капитана в кухню. – Пива?

– А есть что-нибудь покрепче?

– Вы по-прежнему любите «Макаллан»?

– Двенадцатилетний?

– Какому честному копу по карману восемнадцатилетний?

– Ты – единственный из тех, кого я знаю.

– Три сотни за бутылку? Нет уж, спасибо. Вы думаете, это из-за этого Мартинес меня так ненавидит?

– Богатая супруга? Шикарный дом? Нет, не думаю, что он тоже этого хочет.

– Очень смешно…

– Хотя он хочет твою должность. Уже довольно настойчиво мне на это намекал.

– Давно?

– Час назад.

Френч неопределенно хмыкнул, а потом налил в пару тяжелых хрустальных стаканов на три пальца скотча и передал один капитану. Мартин отпил, и на лице у него отразились все положенные в таких случаях чувства: благодарность, восхищение, созерцательная задумчивость… Это длилось около трех секунд.

– Обязательно было так сильно его бить?

Френч сел, тоже отпил виски и пожал плечами.

– Он довел мою жену до слез.

– Мартинес имел полное право явиться сюда, равно как и задавать подобные вопросы. Все передвижения Гибби обязательно должны быть зафиксированы, пусть даже чтобы просто исключить его из числа подозреваемых. Это азы полицейской работы.

– Ну да. Просто он повел себя как полный говнюк.