— Племянник ваш, — зло сказал Степан. — Из деревни.

— Федор, ты? — ахнула тетя Катя.

Паренек кивнул, помаргивая заплывающим глазом.

— А мать где? — недоумевала тетя Катя. — Или с отцом ты приехал?

Губы у Федора задрожали, он прижал их ладонью, отвернулся, давясь слезами, и слышно было, как больно ему проглатывать застрявшие в горле комки.

— Да ты что, парень?.. — Тетя Катя неумело прижала его голову к груди, беспомощно и сердито оглядываясь на Степана. — Полно тебе... Что ты как маленький?

— Померла мамка... — чуть слышно сказал Федор. — А батю еще раньше... На фронте...

Тетя Катя опустилась на крыльцо и сидела так, покачиваясь, обхватив голову руками, потом тяжело поднялась, нагнулась за чемоданом, обняла Федора за плечи и повела в дом. У самой двери оглянулась и сказала:

— Сходил бы кто за Иваном Емельяновичем...

Ни на кого не глядя, Степан пошел к воротам. Санька заторопился за ним, но Степан бросил ему через плечо: «Без тебя обойдутся!» — и Санька отстал. Глаша сидела на козлах у сарайчика и плакала. Степан хотел тронуть ее за плечо, поднял даже руку, но Глаша быстро обернулась и, в упор глядя на Степана своими серыми глазищами, сказала:

— Избил человека и доволен, да? Силы много — ума не надо?

— Да я... — Степан даже задохнулся. — Из-за вас с Санькой... Из-за тебя... А... Идите вы все!..

И, сунув руки глубоко в карманы залатанных штанов, загребая пыль босыми ногами, пошел через двор...

Мать он встретил за пустырем.

— Куда, Степа? — спросила она устало.

— Надо!.. — отмахнулся Степан.

— На-ка, поешь. — Она отсыпала в ладонь Степана горсть подсолнухов и вздохнула: — Вместо хлеба выдали... В город, что ли?

— А у нас что, деревня?

— Ты как с матерью разговариваешь? — Она часто задышала, прижала ладонь к груди, впалые щеки покраснели. — Бьешься, бьешься... Ночами не спишь...

— Один я, что ли, без работы? — угрюмо сказал Степан.