– Ну да, – подтверждает Эльза. – Все правильно.

Она помнит Кристину главным образом в ее последние дни, измученную болезнью. Страх на ее красном обеспокоенном лице – и облегчение, которое та явно испытала, когда Эльза пообещала ей заботиться о Биргитте.

Но она не справилась…

Точно так же как и со своими дочерьми.

– Кристина Лидман, – тихо говорит Эльза сама себе.

Она ставит железную кружку на край раковины и направляется к Дагни. Холодная вода отодвинула усталость.

– Кристина, – повторяет Эльза малышке.

Девочка немного успокоилась; сейчас она смотрит на Эльзу своими мутными глазами. В их выражении есть что-то, свойственное только новорожденным детям. Эльза не суеверная женщина (не особенно верующая, честно говоря, хотя никогда не признáет это вслух), но они все равно выглядят так, словно знают что-то; словно видели вещи, недоступные взглядам других.

– Это хорошее имя, – говорит Эльза Дагни.

– Следующий поезд из города уходит завтра, не так ли? – спрашивает Ингрид у нее за спиной. – Приходит утром, а отправляется в три часа.