Лора смогла только кивнуть.

Майк сделал шаг назад, чтобы Лора смогла выйти за охранником в другой длинный коридор. Он сохранял дистанцию, но она слышала за спиной его шаги. Лора коснулась пальцами стены, чтобы перестать ломать руки. С ее сердцем творилось что-то странное.

Она готовилась к этому месяц, но теперь чувствовала себя чудовищно неподготовленной.

— Как дела? — спросил Майк, очевидно пытаясь снова ее отвлечь. — У Энди? Как у нее дела?

— У нее все великолепно, — сказала Лора, и это не было большим преувеличением. — Хирург извлек бо́льшую часть пули. Серьезного вреда здоровью рана не нанесла. — Майк не спрашивал про ее физическое состояние, но она не собиралась обсуждать личное с мужчиной, который флиртовал с ее дочерью. — Она нашла квартиру в городе. Думаю, сможет вернуться в колледж.

— Ей стоит попробовать себя в Маршальской службе. Она проявила себя как чертовски хороший детектив, пока была в бегах.

Лора тяжело на него взглянула.

— Я скорее запру ее в подвале, чем позволю стать легавой.

Он рассмеялся:

— Она невозможно прелестна.

Лора забыла про наушники. Все его слова предназначались Энди. Она уже открыла рот, чтобы поставить его на место, но какой бы едкий комментарий Лора ни выдала, он бы все равно потонул в шуме, доносившемся из дальней комнаты.

Ее горло сжалось. Лора до сих пор помнила, как звучит комната для посетителей.

Надзиратель вставил ключ в замок.

— Мэм, — Майк отдал ей честь, приложив руку к козырьку, а потом зашагал обратно в комнату для прослушки.

Лора сжала зубы, пока надзиратель открывал дверь. Она зашла внутрь. Он закрыл дверь и начал искать ключи от второй.

Она никак не могла перестать выкручивать себе пальцы. Это было ее главное воспоминание о тюрьме: множество запертых дверей и решеток, ни одну из которых ты не можешь открыть.

Лора подняла глаза к потолку и сжала зубы еще крепче. Она снова оказалась в зале суда с Ником. Она снова стояла за трибуной, выкручивала себе пальцы и старалась не смотреть ему в глаза. Если бы она позволила себе секунду слабости, ее сердце рассыпалось бы на куски и все пошло прахом.

Сдай его.

Охранник открыл дверь. Голоса стали еще громче. Она услышала детский смех. Стук мячиков для пинг-понга. Она дотронулась до пластмассовых наушников, чтобы проверить, не вывалились ли они. Какого черта она так нервничает? Она вытерла потные ладони о джинсы, встав у запертых дверей — последней преграды между ней и Ником.