Она прочистила горло.

— Ты тоже все такой же.

— Тут у меня не очень много стрессов. Все распланировано за меня. Мне просто нужно быть на месте. А все-таки… — Он нагнул голову, заглядывая ей в ухо: — Возраст — это тяжкое наказание для юности.

Лора дотронулась до наушников. Ложь далась ей довольно легко.

— Годы выступлений в конце концов дали о себе знать.

Он внимательно вгляделся в ее лицо.

— Да, я слышал об этом. Что-то с нервными клетками.

— Волосковые клетки в среднем ухе. — Она знала, что он проверяет ее. — Они преобразуют звук в электрические сигналы, которые возбуждают нервы. Только если не разрушаются из-за слишком большого количества громкой музыки.

Кажется, он принял ее объяснение.

— Скажи мне, любовь моя. Как ты жила все эти годы?

— Я — хорошо. А ты?

— Ну, я в тюрьме. Ты разве не слышала о том, что случилось?

— Кажется, видела что-то по телевизору.

Он перегнулся через стол.

Лора шарахнулась от него, как от змеи.

Ник улыбнулся, и сияние в его глазах превратилось в пламя.

— Я просто хочу посмотреть на рану.

Она подняла левую руку, чтобы Ник увидел шрам на том месте, куда вонзился нож Джоны Хелсингера.

Он сказал:

— Позаимствовала прием у Мэйплкрофт, да? Ну, у тебя он вышел поудачнее, чем у старушки.